- Это простой вертолет, - ответила она, - а у тебя автомобиль бронированный!
- Значит, пицца по редкому рецепту, - сказал я. - Эксклюзивному. Для богатых безработных.
Я погнал быстрее, дорога пошла прямая как стрела, Мариэтта так и осталась сидеть с пистолетом в руке, даже не обращая внимания, что короткую юбку и колготки испачкала в крови.
- Как-то слишком быстро, - сказала она нервно. - Вчера ты сам был безработным.
Я огрызнулся:
- Это оскорбление? Сейчас и слова такого нет!
- А какое теперь?
- Фрилансер, - объяснил я, - а также человек творческой профессии. Не нужно грубить, а то привлеку за сексизм.
- При чем тут сексизм?
- Не знаю, - ответил я. - Но чувствую, привлечь можно. Сейчас любого можно привлечь, не знала? Добро пожаловать в общество победившей демократии!
Она стиснула челюсти и посверлила меня злым взглядом, как всякий представитель власти, им чем больше угнетения человека человеком, тем лучше. Эти слуги режима, как и террористы, против которых воюют - самые стойкие апологеты твердой власти и вообще диктатуры.
Еще один лесной массив, как показалось с испугу издали, но это просто пара десятков деревьев вдоль дороги. Как только они остались позади, дорога стала еще шире и глаже, а впереди гордо и красиво поднялись футуристические здания НИИ высоких технологий.
Автомобиль будто ощутил прилив адреналина, взревел, гребнул копытами и понесся как огромная бронированная птица, благо дорога идеально прямая и ровная, а контроль управления перехватывают службы движения комплекса.
Мариэтта спросила внезапно:
- Ты уже водил инкассаторские?
- Нет, - ответил я, удивленный вопросом.
- Да? - переспросила она. - А едешь так, будто сто лет водишь… А что тогда водил? Бронетранспортеры?
- Только свою «мэджести», - ответил я.
Она фыркнула:
- Тогда бы ты с этой опрокинулся на первом же повороте. Для бронированных со смещенным центром тяжести нужен особый навык.
- Это для женщин, - пояснил я. - У нас, самцов, такое в крови. Привыкли мы, хватая под уздцы… в общем, усмирять технику, а женщинам ломать крестцы… только не знаю, что это. У тебя где крестец?
- Сам ты крестец, - огрызнулась она.
Автомобиль, красиво сбрасывая скорость, домчался
до мраморных ступенек величественного полунебоскреба, замер, а из дверей уже выскочили двое в синих халатах, дескать, элита человечества, научные работники. Думаю, в этих халатах и домой ходят, чтобы уважали на улице.
Я вышел из машины с ящичком в руках.
- Доктор Калабухин?
- Это я, - сказал тот, что подбежал вторым, толстенький и взъерошенный, с недельной щетиной, настоящей, а не той, что отпускают для декоративности, как пудели.