ей сделается…
* * *
Даша сидела на табуретке и показывала Маришке связанные кружева. Та с тревогой смотрела на нее. Она не узнавала свою веселую подружку. Уж больно та исхудала. И без того худенькая, а теперь на тень похожа. Глаза потухшие. Маринка не вытерпела:
— Ты бо-ле-е-шь?
— Ну, что ты, Мариша, — натянуто улыбнулась Даша, — просто зима такая длинная, надоела, скорее бы солнышко.
Маринка заулыбалась, понятно, подустала подруга от зимы. Она начала показывать Даше придуманные ею и связанные кружева, ища одобрения. Кружева были дивно хороши и Даша увлеклась, разглядывая их. Как может калека, которая и говорить толком не умеет, придумать такие узоры? Кружева отвлекли Дашу от нелегких мыслей. Она улыбалась Маринке, захваченная впечатлением от узоров.
— Можно я возьму и попробую дома такие же связать? — попросила она. Маринка согласно закивала головой. Еще бы — она была счастлива оттого, что Даше понравились ее кружева. Она и еще придумает, даже красивее, лишь бы у подруги вот так глаза горели, как тогда, когда она разглядывала узоры. Сложив кружева, Даша засобиралась домой. Надежда встретить Егора в деревне, или хотя бы увидеть его издалека не оправдалась. Она шла по безлюдной улице и в душе была рада, что не повстречала никого из деревенских. У нее даже мысли не возникло расспросить Никиту, ведь тот наверняка все знает. Но сердце еще тешило надежду, что Егор сам придет, ему даже объяснять ничего не придется, он только прижмет ее к себе, и скажет: «Даша я так скучал без тебя!» И они забудут, выбросят из памяти то время, пока были не вместе. Постепенно Даша поверила своим мыслям и лицо ее прояснилось, от морозного воздуха появился румянец. По улице шла уже прежняя веселая Даша. Лавку она обошла немного стороной, не хотелось видеть Алексея. Сейчас его ухаживания были бы совсем не к месту. Но обходя лавку она, не заметила вышедшей из боковой улочки Параньки. Та, улыбаясь, поглядела на Дашу: «Давно не видела тебя. Иль надоели посиделки?» Даша только головой кивнула, приветствуя Параньку. И все же, отворачиваясь от нее, она заметила блеснувшее торжество в глазах Параньки. «И чего радуется?» — удивилась Даша. Паранька, отойдя на несколько шагов, не могла скрыть своей злобы: «Ты погляди, как маков цвет щеки у нее. Это ты пока не знаешь» — мстительно думала она, спотыкаясь на укатанной санями дороге. Она не могла простить Даше, что Егор, пусть теперь и в прошлом, но любил ее. Что тот любит теперь ее, Параньку, она не сомневалась. После такого колдовства иначе быть не может. Вон переживает, рассказывают его сестры. Ничего, как перебесится прибежит, поймет, кто ему дороже. Тогда уж она будет веревки из него вить. Паранька далеко улетела в своих мечтах, не замечая, что давно уже притопала к родному порогу.