– Что хотели? – сердито спросил Тарасов. – Языка, что ли, достали?
– Не совсем… То есть совсем нет… Товарищ подполковник… – зачем-то снял извазюканную грязью ушанку Олешко.
– Полгода как подполковник! – рявкнул злой от хронического недосыпания Тарасов. – Что случилось?
Олешко совсем оробел:
– Да ничего не случилось…
– Твою ж мать… – Тарасова опять пошатнуло… – Зачем пришли тогда?
– Жениться хотим! – пискнула из-за спины лейтенанта переводчица.
– Что???? – Тарасов едва не упал. То ли от неожиданности, то ли от слабости… Но схватился за еловую лапу и устоял.
– Жениться хотим… – почти прошептал совсем стушевавшийся лейтенант.
– Любовь у нас, товарищ подполковник! – почти крикнула Довгаль.
– Да понял я… – Тарасов, наверное, в первый раз растерялся за весь поход. – Что кричать-то…
Но собрался быстро. И сразу заорал на влюбленных:
– Совсем обалдели? Шутки решили пошутить? Какая, к чертовой матери, женитьба? Вы где, придурки, находитесь? Это война, если вы еще не поняли! Еще и беременная, небось? – заорал Тарасов на переводчицу. – Зов плоти, значит! Я вам покажу, зов плоти, епметь!
– Товарищ подполковник… Не надо матом… – Кузнечик неожиданно покраснел лицом и сделал шаг вперед, закрывая Наташу собой…
А она вдруг заплакала.
И эти слезы вдруг…
Тарасов словно натолкнулся на какую-то не видимую никому, кроме него, стену. И имя этой стене было… Надя… Он вдруг увидел, что эти совсем еще юные – господи! Ей восемнадцать, ему девятнадцать!!! – любят друг друга. Она только и умела, как переводить испуганную речь пленных, он только и умел командовать такими же мальчишками-головорезами. Сердце защемило…
А вслух комбриг сказал:
– Ничего не понимаю! Объясните, лейтенант Олешко!
Тот совершенно по-граждански пожал плечами:
– А что тут объяснять, товарищ подполковник. Мы с Наташей любим друг друга. И хотим пожениться.
– Давно?
– Очень. Уже два дня.
Тарасов прикусил губу. Два дня на войне – это вечность. Да еще и в тылу врага…
– Свадьбу отложу, – ответил он, прищурившись. – Завтра операция. Когда выйдем в наш тыл, тогда и будем вас женить. Всей бригадой.
– Нет! Мы сегодня хотим! – Наташа вышла вперед и упрямо посмотрела на Тарасова. – Завтра может быть поздно.
Подполковник не успел ответить. На его плечо опустилась исхудалая рука Мачихина:
– А они правы, Ефимыч… Завтра может быть поздно… Отойдем?
– Ждите, – бросил влюбленным Тарасов. И отошел с комиссаром шагов на десять, мешая трофейными ботинками грязь и снег новгородских болот…
– Как думаешь? – шепнул Наташе лейтенант Димка Олешко, научившийся целоваться позавчера. Научившийся убивать месяц назад…