Сюда ходили две подруги
И на могиле при луне,
Обнявшись, плакали оне...
Здесь сестры одинаково плачут над общим горем...
Но не только в такие переломные минуты (смерть Ленского, разлука) проявляется душевная близость Тани с членами ее семьи. Может быть, еще примечательнее, что Пушкин, с самого начала подчеркивая исключительность Татьяны, никак не выделяет ее из общего покойного течения патриархальной семейной жизни. Они все вместе «хранили в жизни мирной // Привычки милой старины». «Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали», совершенно не задумываясь над тем, что они такие разные. И одинаково сулили им «мужьев военных», что, между прочим, одинаково оправдалось... В начале письма к Онегину по-детски простодушно проступает само собою разумеющееся единение Тани со своими близкими: «А мы... ничем мы не блестим, // Хоть вам и рады простодушно»: «Зачем вы посетили нас». (Выделено мною. - Я. С.) Есть еще одно место, в котором повседневно бытовая родственность сестер обнаруживается между строк так явственно, что на нем нельзя не остановиться. Татьяна пробуждается после вещего сна и
...Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает;
«Ну, - говорит, - скажи ж ты мне,
Кого ты видела во сне?»
Но та, сестры не замечая,
В постеле с книгою лежит,
За листом лист перебирая,
И ничего не говорит...
В этом влетании Ольги без стука, в том, как Таня не замечает ни влетания, ни самой сестры, в том, что можно не от- ветить на вопрос и никакой обиды со стороны вопрошающего не последует, - все это погружает в атмосферу привычного общения двух родственно-близких девушек.
Еще о матери. Мы уже говорили, что судьбу свою Татьяна решила в конечном счете сама. Но «слезы заклинаний» сыграли здесь решающую роль: для успокоения родительницы решается дочь на замужество. И если мы говорим о родственности, то необходимо заметить, что судьба дочери перекликается с судьбой матери: и та выходила замуж поневоле; разве что изъявляла в свое время несколько большую решимость характера, когда «с супругом чуть не развелась», но в результате на всю жизнь осталась верною женой. Не повторяется ли с Татьяной, по крайней мере внешне, та же ситуация?..
Итак, мы видим, что исключительная натура Тани Лариной, с первых жизненных шагов вступая в противоречие с окружающей жизнью, в то же время вбирает в себя многие ее признаки, является как быновым выражением и новым признаком этой самой жизни.
Внешность, глубина чувств, воображение, ум, вкусы - все отличает ее; в то же время все это не мешает ей оставаться типичной «барышней уездной» настолько, что разглядеть красоту ее и одаренность натуры здесь, в глуши, сумел один только Пушкин. Никому из близких, и даже Онегину оказалось это не под силу.