— Ты на меня кричишь, дядя Дом? — ее нижняя губа начинает дрожать.
О нет, только не это.
— Нет, я даже не думал, — отрицаю я, навешивая на лицо фальшивую улыбку.
— Кричишь, — плачет она, сморщивая носик.
Бл*дь! Я направляюсь к ней.
— Это всего лишь шутка, милая. Я не кричал. Послушай, хочешь еще мороженого?
Она шмыгает носом и утвердительно кивает.
Я хватаю контейнер и кладу в ее миску четыре щедрые ложки. Я смотрю на нее, а она следит многозначительно за моей ложкой, замершей над ее миской.
— Еще? — недоверчиво спрашиваю я. Она однозначно великая королева драмы, утверждающая, что сахар вреден для детей.
Лилиана энергично кивает.
Я не верю своим глазам, поэтому кладу еще пару ложек.
— Благодарю, дядя Дом, — говорит она торжественно, и опускает свою ложку в мороженое. Пока они едят, я собираю осколки с пола. Мороженое быстро тает, но я успеваю убрать крупные куски бумажным полотенцем. Однако, понимаю, что мне придется отвести их в другую комнату, а самому вернуться и убрать этот беспорядок.
17.
Дом
Они поели, и я вытираю лицо, руки Томми, беру его на руки, и следующей за мной Лилианой, несу в другую спальню, которая сделана в веселых тонах, с двумя детскими кроватками. Должно быть они часто остаются у Шейна.
Я кладу Томми на спину на стол с прорезиненным ковриком на нем.
Лилиана брезгливо морщит нос.
— От Томми воняет.
— Еще бы, конечно, воняет.
Здесь лежит стопка памперсов, я беру один, раскрываю и кладу рядом. Расстегиваю липучки по бокам памперса Томми и открываю, оголяя его животик. Представший вид и жуткий запах дерьма, заставляет меня просто не дышать. Я имею в виду, серьезно не вдыхать воздух. У меня поднимается тошнота. Мне становится так плохо, что я моментально закрываю памперс, приклеивая липучки на место по бокам.
— Не похоже, чтобы ты поменял памперс, — говорит Лилиана.
— Знаю, — отвечаю я, отворачивая в сторону голову и делая глубокий вдох чистого воздуха. Я вытаскиваю телефон и набираю номер Эллы.
Она отвечает на третий звонок.
— Привет, красавица, — выдыхает я в трубку.
В данный момент я не чувствую никакого возбуждения.
— Как ты отнесешься, чтобы поменять очень вонючий памперс?
— Эм... вопрос с подвохом?
— Нет.
— А звучит именно так.
— Послушай, мне нужно поменять памперс, а я не могу преодолеть рвотный рефлекс.
Она начинает хихикать.
— Я сейчас буду. Где ты?
— У Шейна. Я пришлю смс-кой тебе его адрес.
Как только я вешаю трубку, телефон снова звонит. Это Лили. Ох, бл*дь!
— Привет, Лили, — слишком радостно отвечаю я.
— Привет, Дом. Шейн сообщил нам, что ты сидишь с детьми. Как дела? — спрашивает она спокойно, но я слышу нотки паники у нее в голосе.