Леди Ирвинг снова подняла бокал с вином, покрутила в руках и поставила обратно.
– Полагаю, это действительно не в вашем стиле. Но хочу напомнить: Джейн мне очень дорога, и меня тяготила бы мысль, что она вышла замуж за круглого дурака.
– Так же как и меня.
Громко расхохотавшись, графиня вымолвила:
– Что ж, это хорошее начало, молодой человек! Очень хорошее! Но ей действительно важно чувствовать себя любимой и неповторимой.
– Я бы с радостью сделал для нее все, – пробормотал Эдмунд. – Если бы только она позволила…
Оборвав себя на полуслове, он твердо решил не обсуждать с графиней свои неудачи в отношениях с Джейн, но та, казалось, поняла все без слов.
– Ах вот оно что! Да, Джейн бывает порой весьма непреклонна, совсем как ее сводная тетушка, или кем я там ей прихожусь.
Ее оранжевый тюрбан опять чуть съехал набок, высвободив несколько каштановых прядей.
– Я, должно быть, перебила вас. Могу гарантировать, это не последний раз. Так вот, советую вам меньше мыслей посвящать тому, что жена вам не позволит, и больше тому, что ей будет угодно. Не опускайте рук. Ваша супруга мне очень и очень по душе, но она крепкий орешек.
– Да, вы правы, – кивнул Эдмунд, не вполне понимая, с чем соглашается.
Джейн однажды обмолвилась, что сердцем уже принадлежит ему. Но долго ли это продлится, если стена между ними не рухнет? Сколько может прожить любовь, если за ней не ухаживать? И так ли необходима любовь их браку?
Общество не умолкавшей ни на минуту леди Ирвинг, принуждавшее его постоянно улыбаться, и раздражение от присутствия на ужине Тернера отбивали у Эдмунда всякий аппетит. К счастью, разговор за столом сменил направление, и присутствующие начали произносить тосты. К моменту как дамы наконец перешли из столовой в гостиную, он сумел совладать со своими неприязненными чувствами. В начале ужина Эдмунд уже совершил ошибку, и Джейн заметила, как пристально он смотрит на Тернера. Она не могла догадываться о причинах, но держалась от мерзавца на почтительном расстоянии, что немало радовало.
Поговорить с женой за ужином у него не было возможности, а теперь, когда дамы оставили мужчин за столом одних и к расстоянию между Джейн и Тернером прибавилась вполне материальная стена, защищавшая ее гораздо надежнее, чем метафорическая стена вежливости и строгих правил этикета, Эдмунд наконец-то немного успокоился.
Хавьер предложил гостям сигары, упомянув, что они от Фокса из Вест-Энда, одного из лучших табачников в Лондоне, затем подали портвейн. Совсем захмелевший лорд Везервакс, чей нос уже и так покраснел, взял в обе руки по бокалу и осушил их, прежде чем другие гости успели притронуться к своим.