Хантер возвышается над ним, освещенный светом свечи. Его лицо — маска гнева, забрызганная кровью. Его нож зажат в кулаке, опущенном к талии. Кровь капает с лезвия ножа с медленным звуком «пум-пум-пум».
А кроме этого царит тишина, потому что теперь Абдул перестал кричать.
Мужчины столкнулись лицом к лицу. Абдул обнажен ниже груди, и это могло быть смешно, но нет. Ствол лежит на полу, вне зоны досягаемости. Я не могу двигаться, застывшая из-за жестокости. Все происходит без предупреждения. Вот Хантер просто стоит, а вот он нападает на Абдула быстрее, чем атакующая змея. Я слышу хруст сталкивающихся тел, и Абдул оступается, из его живота течет кровь.
Я хочу, чтобы меня тошнило, но даже этот рефлекс застыл.
Хантер не пытается сделать все быстро. Абдул снова на ногах, прижимает к животу беспалую правую руку. Он теряет много-много крови. Думаю, он смертельно ранен, но Хантер еще не закончил. Он не говорит ни слова.
Хантер снова делает выпад, и я вижу, как предательски морщится его лицо, что говорит мне: он все еще чувствует боль, но отказывается позволять ей остановить или хотя бы замедлить его. Нож сверкает у груди Абдула, и генерал снова отступает. Губы Хантера изгибаются в отвращении и презрении.
Он сокращает пространство между ними и мощным ударом сбивает Абдула с ног. Хантер возвышается над ним и с торжествующей улыбкой смотрит вниз, но потом его лицо бледнеет, он покачивается и отклоняется назад, чтобы удержать равновесие. Он не видит, как Абдул протягивает руку, дотягивается до пистолета и хватает его. Я выкрикиваю предупреждения, но уже слишком поздно. Пистолет трещит, за этим следуют вспышки выстрелов, и Хантер хрипит, отворачивается и падает.
Кто-то кричит… думаю, я. Абдул откатывается, хватается за штаны и, спотыкаясь и истекая кровью, идет прочь.
Он не умрет, но ранен сильно; думаю, вернется он не скоро. Мои проблемы с Абдулом еще не закончились, но сейчас наступила передышка. Я позволила ему уйти и подползла к Хантеру. Пуля ранила его в бок, и я знаю достаточно, чтобы понять: эта его рана серьезнее всех остальных. Возможно, задет какой-нибудь орган или что-то вроде того. Не знаю. Знаю только, что рана серьезная.
Я плачу, прижимая руку к кровавому отверстию. Хантер протягивает руку к моей рубашке, лежащей рядом, и пытается прижать ее к ране, но потом теряет сознание. Я кричу, с силой прижимая рубашку к его боку.
Не знаю, что делать.
Я трясу его за плечи, трясу. Он приходит в сознание.
— Что мне делать? — молю я его.
— Нужен… доктор… хирург… кто-нибудь, — это я, слава Аллаху, понимаю.