Потом я ухожу, умоляя Аллаха, в которого я перестала верить еще девочкой. Я натягиваю на себя юбку, несусь в соседнее здание за рубашкой, чтобы прикрыться, а потом бегу в больницу, где осуществляю контроль рождаемости и проверку на заболевания. Она находится в нескольких кварталах от меня, но я добираюсь за рекордное время. На моих руках кровь.
Врач, которого я знаю лучше всего, мужчина по имени Хусейн, сейчас на дежурстве.
— Сабах! Что с тобой случилось? Ты ранена?
Я качаю головой.
— Нет, не я. Мой… мой друг. Пожалуйста, идем со мной. Ему нужна помощь.
Хусейн смотрит на меня с опаской.
— Во что ты меня втягиваешь?
— Доктор, пожалуйста. Вы же меня знаете. Я приходила к вам годами. Пожалуйста, помогите моему другу.
Выражение лица Хусейна меняется, и я понимаю, что бесплатно мне это не дастся. Иногда я плачу Хусейну деньгами, но я узнаю этот похотливый блеск в его глазах — на этот раз он потребует больше, чем динар. Он потребует меня.
— Вы получите все, что захотите, доктор Хусейн. Но пожалуйста, идемте.
Он кивает.
— Очень хорошо, Сабах. Позволь мне взять мою сумку.
Я веду его в мечеть, но останавливаю его, прежде чем мы войдем.
— Доктор, прежде чем вы увидите моего друга, я должна попросить… пожалуйста, просто оставьте это между нами. Это важно.
Хусейн щурится.
— Что-то мне подсказывает, что мне это не понравится. Но я здесь, а еще я давал клятву Гиппократа.
— Что?
Он качает головой.
— Клятва о том, что нужно помочь тем, кто нуждается в помощи. Но я не подвергну себя или свою семью опасности, Сабах. — Я киваю и веду Хусейна в мечеть.
Он тут же останавливается, когда видит Хантера.
— Американец? Ты с ума сошла, Сабах?
Я не могу ответить ничем, кроме шепота:
— Пожалуйста.
Хуссейн всматривается в мое лицо.
— Да поможет мне Аллах, Сабах. Ты с ума сошла. Ты его любишь.
Я трясу головой, но не уверена: я отрицаю то, что он говорил, или же отказываюсь отвечать. Хусейн лишь мягко выдыхает между толстыми мясистыми губами, почесывает густую бороду и опускается на колени рядом с Хантером. Хусейн поднимает его рубашку над раной и осматривает, прежде чем что-то сделать. Исследует рану пальцем, а потом поднимает Хантера, чтобы осмотреть спину.
— Что ж, пуля прошла насквозь, так что вынимать ее не нужно. Без нужного оборудования я не могу сказать, задела ли она что-нибудь важное, но судя по месту ранения могу сказать, что твой… друг в конце концов будет в порядке. Конечно, он уже потерял много крови, а еще у него масса других ранений. — Он поднял взгляд на меня. — Твой американец очень стойкий.
Он осматривает другие раны Хантера, очищает и перевязывает их так же, как и новую, а потом роется в своей сумке.