Оба взяли в руки кии и начали игру.
Кадан стоял у самого выхода из бильярдной с широко раскрытыми глазами и не верил до конца своим глазам.
Луи первым нанес удар, но удача изменила ему, и ход перешел к Рафаэлю.
Тот мастерски загнал в лузы несколько шаров подряд, но затем промахнулся — и снова ударил Луи.
Игра двигалась медленно, и время, казалось, сгустилось и текло как патока, не желая толком двигаться вперед.
Кадан готов был взвыть. Да, Луи оставался жить, но как он мог поставить на кон его. Против ста тысяч… Кадан в ярости ударил по стене кулаком.
Кии били один за другим — скорость игры стремительно нарастала, игрокам не терпелось закончить кон.
Луи раскидал шары в такую позицию, откуда одним ударом мог загнать их по углам. Удар оставался настолько простой, что Кадан, не имея никакого опыта в бильярде, смог бы сделать его и сам.
Луи обошел стол и выпрямился, разминая плечи. Затем снова наклонился, прицеливаясь, и, прежде чем нанести удар, на мгновение поднял глаза.
Взгляд его замер на лице Кадана, полном ненависти в этот миг, рука дрогнула, и удар прошел вскользь.
Толпа собравшихся зевак испустила вздох.
Рафаэль неторопливо обошел стол. Насмешливо посмотрел на Луи, затем на Кадана.
— Я вас предупреждал, месье Локхарт. Вы ничто для него, — сказал он. — Вот так легко он готов отказаться от вас.
Рафаэль нанес удар прежде, чем Луи успел возразить — и белый шар направился в цель. С глухим стуком цветной слетел в лузу, и наступившая тишина сменилась грохотом аплодисментов.
Луи и Рафаэль стояли молча, дожидаясь, когда гомон утихнет. Всего несколько минут прошло — и зрители потеряли к своим комедиантам всякий интерес. Толпа принялась рассасываться, кто за столики для заказов, кто к другим бильярдным столам, где только еще начиналась игра.
Они остались втроем, и снова наступила тишина.
Рафаэль опустил кий на стойку и легкой пружинящей походкой подошел к Кадану. Коснулся его руки и поднес к губам.
— Вы принадлежите мне, господин Локхарт. Я уже перестал надеяться, что однажды это произойдет.
Кадан стиснул зубы и рванул ладонь из его рук.
— Я никогда не буду принадлежать вам, — отчеканил он, — кто бы и что вам ни пообещал.
Кадан развернулся и почти что бегом направился прочь.
— Кадан, — окликнул Луи и намеревался было броситься за ним, но Рафаэль преградил ему путь.
— Я выиграл, — сказал он твердо.
Луи с ненавистью смотрел на него.
— Лучше бы я выбрал пистолеты, — сказал он в сердцах.
— Тогда вы были бы мертвы. Признай, Льеф, что победа за мной.
Луи вздрогнул и отступил на шаг назад.
Лицо Рафаэля едва заметно изменилось, и теперь Луи уже не сомневался, что перед ним стоит тот, кого он когда-то знал. Кого он называл братом сам.