— Уже бегу!
Мы с Гуном переглянулись и одинаково удивились, когда через несколько мгновений изнутри загремели засовы, и окованная железными завитками калитка действительно отворилась, явив полноватого, уже лысеющего мужчину, который при виде меня склонился в глубоком поклоне и с видимым облегчением произнес:
— Прошу, господин маг. Хозяин ждет вас.
Ух ты, как интересно… что-то не припомню, чтобы я извещал господина Уэссеска о своем визите.
Я вопросительно приподнял брови в ожидании продолжения и не остался разочарован: мужчина, выдержав положенную паузу, стремительно разогнулся и, подняв повыше тускло горящий фонарь, обратил спокойный взор на озадаченного Гуна. Несколько мгновений изучал его, словно всерьез раздумывал, пускать ли на порог, а затем неожиданно поинтересовался у меня:
— Могу ли я узнать имя вашего спутника, господин маг?
Родерик привычным движением выудил из кармана бляху.
— Мое имя Гун, уважаемый. Сотрудник Управления городского сыска.
Я спрятал улыбку, а мужчина невозмутимо кивнул, будто ничего иного не ждал, и так же спокойно выдал:
— Мне очень жаль, сударь, но вам придется обождать снаружи. Насчет вас у меня нет никаких распоряжений. Хозяин ожидает только господина мага.
— Что? — растерялся сыскарь. — Рэйш, ты меня на улице оставишь?!
— Прошу прощения за неудобство, — без тени раскаяния повторил… ну, видимо, дворецкий. — У нас строгие порядки. Поэтому, если у господина следователя нет при себе письменного разрешения господина начальника городского сыска…
— Χорошенькое дело, — пробормотал Родерик, которому Йен, разумеется, официального разрешения не давал. — Ладно, приглашу твоего хозяина на беседу прямо в Управление, коли он такой несговорчивый. Но, Рэйш, тебе придется беседовать впопыхах: чай, не лето уже — ноги стынут. Да и ветрища стоит…
Он поднял воротник, демонстративно подышал на сложенные лодочкой ладони, на которых не было перчаток, а потом ворчливо добавил:
— Пока господин маг будет внутри, я тут околеть успею!
Я согласно угукнул, попеременно изучая слугу то правым, то левым глазом.
— Зато смерть при исполнении награждается орденом, так что господин Уэссеск, можно сказать, поспособствует твоему повышению. Я даже предчувствую, что скажет по этому поводу Норриди.
На лице дворецкого впервые промелькнуло сомнение. Он быстро покосился на меня, на легко одетого Родерика, затем — на тревожно переминающуюся в стороне лошадь, которой тоже было холодно стоять без дела. После чего тяжело вздохнул и, решив, видимо, что проблемы с городскими сыском ему не нужны, обронил: