направлении и падают на статую Иисуса Христа и его беспощадный взгляд, когда он судит
меня сверху.
И я чувствую внезапное желание упасть на колени и умолять.
– Почему? – спрашиваю я со слезами в глазах. – Почему ты не можешь дать мне
одну вещь?
– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, – шипит мать. – Ты должен принять то, что
произошло, и двигаться дальше.
– Я пытался! С ней! – кричу я.
– После траха с этой девушкой ничего в тебе не изменится. – Она ткнула в мою
грудь своим указательным пальцем, но давление ощущается, как тонна тяжести, лежащей
на моём сердце.
Я отбрасываю её руку в сторону и прохожу мимо неё.
– Куда ты идёшь? – кричит она, когда я направляюсь к двери.
– Наружу.
– Ты собираешься снова увидеться с ней, не так ли?
– Оставь меня в покое, – воскликнул я.
– Это не поможет. В конечном счёте, ты всё равно проиграешь. Сопьёшься до
смерти. – Её слова ранят, как нож. Мама знает меня слишком хорошо… так что она
причиняет мне боль, как никто другой.
Ярость внутри меня достигает точки кипения, и я не могу остановить себя от
поворота головы и кричу в ответ. – Просто заткнись!
Она замирает, её рот раскрывается, но она не издаёт ни звука.
Момент полного молчания проходит, и я знаю, что я сделал что–то хуже, чем
просто трахнул девушку на алтаре. Я показал Маме, как выглядит настоящая ненависть. И
не только это. Я вручил её ей на чёртовом блюдце, как это было с самого начала.
Пока сожаление льётся, я предпочитаю не отвечать на мгновенную боль. Я
поворачиваюсь и выхожу за дверь, захлопнув её за собой.
ͽͼ۩ͽͼ۩ͽͼ
Откровение 21:4 – И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже;ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.
С бутылкой виски в руке я прогуливаюсь по кладбищу, облокотившись на какой–то
камень, чтобы остаться в вертикальном положении и не упасть. В темноте две лампы
освещают мой путь к камню, который сокрушает мою душу каждый раз, когда я вижу его.
Тем не менее, это влечёт меня сюда, в это убогое место, куда я бы никогда не
пришёл, если бы не она.
Когда я стою перед ним, тяжесть её смерти тянет меня к земле, и я падаю на
колени. Я вытираю сопли, которые текут из моего носа, фыркаю, когда смотрю на камень
передо мной и землю под ним.
– Я облажался. Я так сильно облажался. Это всё моя вина, – пробормотал я, снова
шмыгая носом. – Я признаю это сейчас. Нет смысла ходить вокруг да около. Я причина. И
всегда ею был.
Я отпиваю ещё виски прямо из бутылки и сажусь на холодную, твёрдую землю, не
заботясь о том, что мои штаны испачкаются. – Я всё это заслужил. Поделом мне. Но ты не