Рисующая ночь (Любимка) - страница 63

— Я не накопитель, Олив, — запротестовала я. — Моя сила возрастает в определённое время суток и ночи. Но если бы я накапливала, то могла пользоваться всей мощью постоянно.

— Кто из вас и что может, выясните позже. Олив, откуда в вас сила правителя? Откуда…

— В нас ваша сила? — Друг осторожно опустился на пол, тяжело выдохнул. — Двадцать пять или двадцать шесть лет назад убили вашего отца, Дэймон.

— Ложь, — мгновенно среагировал мужчина. — Он умер от болезни.

— Нет, его убили. — Качнул седой головой Олив.

Статуя засветилась, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Это ваши слова ложь, — мягко произнес Олив, — среди темных предатель, Дэймон. Человек, который действует осторожно и точно знает, что однажды займет ваш трон.

— Продолжайте, — грузно опускаясь на пол, попросил Владыка, его взгляд был устремлен на статую, которая перестала светится.

Удивительный артефакт эта статуя. Оливу и лорду Дэймону не нужно было к ней прикасаться, чтобы она определила истину и ложь. Подобное я видела впервые. Однако, положа руку на сердце, могу сказать, что на землях темных я многое видела впервые.

— Смерть вашего отца выглядела естественно. Однако, тот, кто убил его не учел поступков вашей покровительницы. Темная Айса не исчезла, как гласят легенды, она оберегала и оберегает своих детей.

— Мы считаем, что она находится там, куда не должна ступать наша нога, — тихо признался Владыка, — только тот, в ком поет кровь повелителя может обратиться к ней.

— Ваш обычай отдавать чашу крови, чтобы получить предсказание — варварский, — прокомментировал Олив, — но действенный.

Я шокировано смотрела на лорда Дэймона. Если я правильно сейчас понимаю, то вон ту чашу, находящуюся у ног статуи нужно наполнять кровью. Откровенно говоря, чашей ее назвать у меня язык не поворачивался, кастрюлей — да, но не чашей.

— За предсказание о дарах вы отдали часть своей плоти, той, что ближе к сердцу.

— Шрам на груди? — каюсь, я не смогла сдержать вопля. — Хороша Богиня, что эта за помощь в обмен на кровь и плоть?

— Анита, не тебе судить, — строго одёрнул меня Олив.

— Да как можно оберегать свой народ, если убиваешь его детей? — все, меня, кажется, покинули последние капли самообладания. — Один, — показываю на Владыку, — не видит дальше своего носа, постоянно оскорбляя людей, которые желают помочь. Вторая, требует кровавую жатву. Да и к тому же, как можно было отдать нам, подданным другого государства, силу повелителя темных?!

— Мы подходящие сосуды. Точнее ты — идеальный сосуд, меня же Темная Айса спасла.

Зародившееся возмущение и желание накричать, лопнули как мыльный пузырь. Внутри меня было пусто: ни любопытства, ни эмоций.