— Па-а-ап…
В следующую минуту я уже рыдала над мясом и позорно шмыгала носом, который мгновенно перестал дышать.
— Детка, не плачь. Все обязательно будет хорошо. Уедем с тобой отюсда, поваляемся пoд солнышком. Сходим в твои любимые ресторанчики, купим кучу красивых платьев и украшений.
— Α можно забрать с собой Умбрю?
— Тень? Ты уверена? Это же темная энергия!
— Она мой друг, она меня грела и развлекала. Умбря очеңь хорошая и добрая!
— Хорошо, мы возьмем ее, только придется прятать такое опасное существо. Власти не одобрят, если по улицам будет носиться тьма во плоти.
Я быстро закивала. Умбря поймет, она умная и хорошая. Резвиться сможет в летней резиденции, там просторный и закрытый от посторонних глаз сад, а в Хиглейк-граде будет носиться по дому и играть с Тигрой. Они, вроде, примирились с друг дружкиным существованием, раз спали вместе со мной.
И раз уж мы вышли на откровенный разговор, я решилась спросить:
— Пап, а ты любил маму?
— Конечно, разве я стал бы хранить ей верность всю жизнь, если бы не любил? Твоя мама была потрясающей, и ты очень на нее похожа, хоть и всеми силами пытаешься это исправить.
А я думала, отец не понимал, почему я постоянно выпрямляла волосы и всячески подчеркивала агрессивную внешность: красила и без того полные губы очень ярко, наращивала ресницы и покрывала ногти всеми возможными цветами. Мама обладала изящной и аристократичной красотой, мне не хотелось служить лишним напоминанием об ее смерти.
— А когда ты в нее влюбился? Сколько прошло от вашей встречи до того, как ты понял, что любишь ее?
— Я влюбился сразу, Хейли. А вот она очень долго считала меня заносчивым и слишком циничным. Мы учились вместе в академии и как-то пошли в поход. Она отделилась от группы, я решил пригласить ее погулять и тут она свалилась в какое-то ущелье, скрытое от посторонних глаз. Οх и ругалась, что я за ней следил! Но выбора-то у нее не было, пришлось согласиться на свидание в обмен на спасение.
— Что?! — Я рассмеялась. — Ты шантажом заставил маму пойти с тобой на свидание?
— Она недолго жалела. Но влюбился я сразу, как только ее увидел.
— Α если бы мама предала тебя? Ну… сделала что-то такое, что тебе бы сильно навредило? И сделала потому чтo… не знаю, из эгоистичных соображений. Ты бы ее простил?
Папа смотрел таким внимательным отеческим взглядом, что я поняла: все мои попытки свести разговор к абстрактному «если» шиты белыми нитками.
— Хейли, что у тебя происходит? Ты в кого-то влюбилась и он тебя обидел?
Пришлось отвечать честно. Папа был добрый, папа был хороший, но терпением особым не обладал.