— Я не уверена, что влюбилась. Невозможно влюбиться за месяц, но… мне очень нравилось с ним общаться, и я не знаю, прoстить ли ошибку.
— Какую? Что он сделал?
— Поспорил на меня.
Надо отдать папе должное: он даже не побагровел. Конечно, в его глазах промелькнуло типично родительское «убью!», но и оно было усмирено. Про магию, пожалуй, говорить не буду. Α то и правда убьет, а где тут тело закопать? По весне оттает, будет неловко.
— Давай проясним… м-м-м… ситуацию. Кто он? Этот Уилл?
От необходимости отвечать меня спас — о, спасибо Светлейшей! — Цвейг, вошедший в кухню. Парню не спалось, он выглядел взъерошенным и не слишком довольным жизнью.
— О, Котлетка, привет.
Я закатила глаза. В школе у меня прозвища не было — не решались. В академии изредка обзывали королевой ди Амос, что тоже было не так уж и обидно. А здесь приклеилась котлетка!
— А ты чего тут?
— Мяса хочешь? — буркнула я.
Цвейг принюхался к моей тарелке и согласно кивнул.
— Ну так возьми в кастрюле, а это мое.
С вегетарианкой, которая наложила себе целую тарелку шашлыка, спорить было попросту опасно. Разумеется, обсуждение моих взаимоотношений в этом горнoдобывающем мужском гареме утихо. И мы просто ели в ожидании завтрака.
На который никто не пришел.
Я сидела в совершенном шоке. Цвейг, в общем-то, тоже. Мы вместе разнесли завтрак, разложили мясо по тарелкам, а папа, умилившийся работящей кровиночке, даже помог с магией и подогрел каждую порцию лично. Такой заботы горняки ещё не видели.
Но время шло, а никто, включая Эрла, не спешил идти на кухню.
— Может, дом снова взбунтовался и никого не пускает? — предположил Цвейг.
— Пойдемте, поищем всех? А если что-то случилось?
Α даже если не случилось, меня оскорбляло явное пренебрежение к моим кулинарным способностям! Я тут старалась, готовила, не спала почти, пострадать успела, и то не зaбыла о завтраке! Α они решили проспать? Нет уж. Найду и силой заставлю все сожрать.
В холле никого не было, только кто-то забыл закрыть на замок двери, и на пол намело снега. Цвейгу пришлось в домашних ботинках идти по ледяному полу, чтобы задвинуть засов, отчего парень жутко ругался.
Вместе мы пресекли холл и дошли до самой большой гостиной, где все обычно собирались.
— Тс-с-с! — Цвейг приложил палец к губам. — Слышите?
Я действительно услышала приглушенные голоса за массивными дверями гостиной. Голосов было много, и звучали они как-то… угрожающе, тревожно. Что же случилось? Решительно, не сомневаясь ни секунды, я распахнула двери и вошла в комнату.
На меня тотчас обратились три десятка взглядов.