Мадам Шепель разочарованно опустила взгляд в распечатку, выискивая к чему бы ещё придраться. Инициативу удачно перехватил Кудряшов и завершил дискуссию. Долго муссировать одну работу ему не хотелось. В коридоре дожидались четыре аспиранта, выходить из графика и торчать допоздна в университете, когда супруга на даче затопила баньку, преступление против уставшей личности.
– Неужели это всё? – Ксения вышла на крыльцо и недоверчиво посмотрела на однокурсника. – Ты понимаешь, Волохов, что всё закончилось? Мы с тобой кандидаты наук. Звучит-то как красиво – на-а-а-у-к.
– И не говори. Звучит, как песня. Сколько лет в аспирантуре, сколько труда, пота, бессонных ночей. Пошли покурим, Ксюша.
– Я не курю.
– Тогда пошли выпьем. Не могу успокоиться, руки трясутся.
В пивнушке у метро народу было много, но им удалось найти столик, отполированный локтями и кружками до блеска. Пропустили по стаканчику, уняли дрожь. Повторили, совсем похорошело.
– Ты представляешь, он мне изменял шесть лет. Шесть гребанных лет!
– Брось, забудь. Помни одно – ты кандидат наук, – кудрявый Волохов выпучил глаза в обрамлении рыжих ресниц.
– А ты знаешь, как мне эту диссертацию пришлось д-дописывать? – язык стал заплетаться, и вообще пора идти домой, но всё, что скопилось за месяцы тоски, вылетело из неё, как содержимое из бутылки шампанского, с ускорением и брызгами по сторонам. – После предательства мужа я п-полгода не могла притронуться к работе. Душа не лежала. Благо доченька – умница, сама хорошо учится и меня в чувство привела.
Утро включилось резким светом в глаза. Волохов храпел, разбросав по подушке пухлые губы. Несвежее дыхание долетало до соседней подушки, на которой лежала голова Ксении. Она смогла встать, быстро собрать вещи и потихоньку уйти из квартиры. Мама же обрадовалась, засияла, как самовар у доброй хозяйки, когда узнала причину ночного отсутствия дочери дома. Шутка ли, будущее светило науки станет зятем, не стыдно подругам показать. Заставила её ответить на приглашение однокурсника и пойти с ним на свидание, откуда дочь вернулась через час злая.
– Это была ошибка пойти на свидание с Волоховым, – Ксения стояла на кухне с закатанными рукавами и вымешивала тесто на пирожки. – Зато у меня открылись глаза. Я никогда не смогу его полюбить.
Тесто хорошо поднялось, стало пластичное, мягкое, но не рыхлое и не прилипало к рукам. Бабушка в детстве говорила, если человек, для которого готовишь, невредный, то и стряпня получится добрая.
– Какая любовь? Доченька, подумай хорошо, умный парень, не женат. Ты разведена и с ребёнком. Чего тебе надо?