- Но пять дней жара, – сквозь слезы произнесла Мод. – Люди обычно не выживают. А она такая хрупкая, такая нежная.
Граф видимо не нашел, что на это ответить.
- Даже месье де Бельфор уже смирился с этим, – продолжала причитать служанка.
Я лежала молча осознавая, что мой целебный сон слишком долог.
- Все таки я, наверное, еще поживу, – пробормотала я. Всхлипывания прекратились. Граф подошел с Мод ко мне.
- Вы пришли в себя? – он подошел поближе.
Я улыбнулась.
- Да и мне кажется, что лихорадка отступила, так что можете обрадовать моего дядю и Рауля.
- Они так убивались по вас, особенно мальчик, он ревел несколько дней, – пояснила Мод.
- Как он сейчас?
- С нянькой, говорил что-то про крайние меры прошения о вашем здоровье, – улыбнулся граф.
- Наверное будет стоять снова на коленях, в часовне? – высказала я свое предположение.
В это время в комнату влетел Гримо, он был бледен. Увидев меня в сознании, он поклонился в мою сторону и быстро выпалил.
- Рауль пропал!
- Что?! Так обыщите замок, сад, – граф накинулся на слугу.
- Мы уже искали, господин, – Гримо отвечал глядя прямо перед собой. – В оранжереи все горшки с тюльпанами разбиты, их луковицы изъяты, а нянька, когда проснулась, обнаружила на кровати гору курточек, с оторванными пуговицами,с конюшни пропал его пони, – продолжил слуга.
- Колодец Желаний, он поехал туда – догадалась я.
- Черт побери, – выругался граф и выбежал из комнаты, в сопровождении слуги.
В это время пришел месье Жаме, он был доволен моим состоянием после осмотра, хотя высказал удивление такому внезапному выздоровлению.
- Сударыня, вы уникальны по своей природе, должно быть, ваш крепкий дух сильнее тела и его спасает, – высказал он предположение.
Лекарь запретил мне вставать, когда я стала высказывать беспокойство о ребенке, он попытался меня успокоить:
- Это очень непоседливый молодой человек, он не первый раз сбегает. Такое он проделывает с трех лет, – пояснил он мне. – Правда, всегда его ловили в пределах окрестных земель замка.
Лекарь дал мне снотворного, чтобы я погрузилась в сон и не переживала о Рауле – это могло снова призвать жар обратно.
Вечером того же дня тревоги мои закончились. Я услышала рев мальчика в коридоре.
- То, что вы сделали сударь – это возмутительно. Уничтожить цветы, испортить одежду, – граф отчитывал ребенка, по всей видимости, помимо слов Рауль получил и увесистые шлепки по своему деликатному месту.
- Я отдал самое ценное, Ангел должна жить, – сквозь слезы орал мальчик.
Шаги остановились возле двери, она приоткрылась и вошел граф с ребенком. Увидев меня, Рауль кинулся к моей кровати.