— Заткнись, — беззлобно проворчал Егор, неожиданно даже для себя резко успокоившись.
Почему он вечно спешит впереди планеты всей?
У него всегда имелись проблемы с доверием. И видят боги, на это были свои причины! Но…
— Я заткнусь, только в одном случае. Хватит держаться за прошлое. Эта малышка — не Аника.
— Посмотрим.
Огромные старинные часы в гостиной отбили два удара. Глухой, напоминающий ему раскаты грома, звук быстро разнесся по всему дому. Кому-то он мог показаться зловещим, смертоносным, предупреждающим. Кому-то — да. Только не ему.
Невозможно напугать смертью того, кто давно стал ее слугой.
Подперев подбородок кулаком, мужчина неподвижно застыл у окна, всматриваясь в непроглядную ночь. С самого рождения только тьма окутывала его. Была и матерью, и нянькой, и подругой.
Теперь же тьма обернулась ожиданием.
Для того, кто живет вечно — время имеет совершенно иное течение. Поэтому он научился ждать.
Да и дым от трубки с опиумом немного успокаивал возбуждение от предстоящего. Выкуривая этот человеческий яд, он никогда не мучился сновидениями, мог забыть лица всех, кого убил и всех, кого еще предстоит убить.
Сегодня свершится предначертанное. Его враг будет повержен, а будущее откроется новыми возможностями. Осталось всего ничего. Просто подождать.
Где-то недалеко от дома ухнул филин. В заброшенном лесу, куда уже с полсотни лет не ступала нога человека, хватало тварей. Иногда он наблюдал за ними, отвлекаясь от задуманного. Это не развлекало, но помогало не обезуметь окончательно.
Хотя, наверняка, в этом мире не осталось существа, что не считало бы его безумцем.
Было ли ему до этого хоть какое-то дело?
Ничуть.
А ведь еще столетие назад он думал совершенно иначе. Но прошлое осталось в прошлом, сгорело так неистово дотла, как может гореть только пепел.
— Это точно сработает? — вспомнил, как трижды переспросила его «наживка», принимая смертельный дар.
— Конечно, — заверил ее.
Маска лжи так крепко срослась с ним, что теперь сложно было определить, где заканчивается фальшь и начинается его истинное лицо.
— И он меня полюбит?
— Влюбится в первого, кого увидит, как только кровь богини смешается с его.
— Хорошо. Это хорошо, — бормотала девчонка, прижимая коробочку поближе к груди.
Он часто видел, как глаза смертных загорались призрачной надеждой. Она светилась, как легкий туман, что ложился на крышу перед рассветом.
Кому, как не ему знать, насколько надежда на самом деле лживая, переменчивая тварь?!
— Только привести про… — запнулся он, с удивлением обнаружив, что чуть не проговорился, слишком погрузившись в собственные воспоминания, — дар в действие он должен добровольно.