Я кладу руку на ее живот и ощущаю там трепетания, легкие движения. Широко улыбаясь, я поднимаю на нее глаза, и тут резко отдергиваю руку, поскольку малыш сильно взбрыкнул.
Хар-лоу содрогается.
— И еще он сегодня сердится.
— Он проголодался. Ему просто нужно поесть. И тебе самой тоже, — я достаю кусок сухого, копченого мяса и предлагаю его ей.
Она морщит нос от одного его вида и кажется подавленной.
— Это все, что у нас есть?
— Нет, — я достаю одну из корзин, которую она сплела, и вынимаю оттуда еще и куски мяса, которое она засолила и закоптила. — Это хищник, вот это — спагейтиимаунстр, а это — …, — поднеся его к носу, я нюхаю. Поджаренный кусок двисти. — Двисти.
— Думаю, я просто попью воды, — говорит она и снова потирает свой живот.
— Ешь, — указываю я ей, не обращая внимания на терзающее беспокойство, которое начинает меня пугать. Я даю ей кусочек копченого двисти, так как оно самое нежное из всех, и она принимает его с моей руки и игриво его кусает. Я замечаю, что она пьет воды больше, чем когда-либо, и ест медленно, растягивая трапезу.
Мои страхи угрожают целиком поглотить меня, и поэтому этим утром я остаюсь с ней в пещере. Я говорю ей, что у меня есть шкуры, которые хотелось бы привести в порядок, но у нас уже больше шкур, чем могут использовать двое. Она наполняет перьями одну из ее кожаных «подушечек» для ребенка, а затем зашивает край.
Когда я делаю перерыв, она находит свои сапожки и радостно мне улыбается.
— А теперь мы можем сходить и раздобыть устрицы? Я прям изголодалась по ним.
Нашу пещеру просто распирает от сушеного мяса, и кажется расточительным еще больше охотиться. Но ради моей Хар-лоу я сделаю, что угодно. Кивнув головой, я помогаю ей надеть сапожки и зашнуровываю их вместо нее, в то время как она сетует о том, что не в состоянии видеть собственные ноги. Я говорю ей, что они опухшие и очень мягкие, точно такие же как любая из ее «подушечек».
Она фыркает.
Тогда мы отправляемся на побережье. Погода сегодня чудесная. Я вижу, что пока мы идем, Хар-лоу становится лучше. Ее лицо порозовело, и это позволяет мне предположить, что она здорова, а она улыбается, когда оба солнца, перестав прятаться, выходят из-за облаков.
Я беспокоюсь из-за пустяков, убеждаю я себя. Я легонько похлопываю ее по животу, когда мы подходим к берегу, к самой воде.
— Устрицы? — я взял с собой копье, которое могу использовать в качестве палки для рытья.
— Да, будь добр, — Хар-лоу сжимает руки перед собой и выглядит такой взволнованной. — Желательно, те огромные и темные.
Она мне уже раньше рассказывала, что в ее родных местах есть существа, очень похожие на эти устрицы, однако отличаются они меньшими размерами. Я слежу за поверхностью прибойных волн, выискивая на ней совсем крохотную струйку воды, появляющейся из песка, как только волны откатывают назад.