— Я… не… Ладно. Киан, издай звуки, как эта твоя птица.
— Петух. Но ты повторяешься — а так нельзя. На первый раз прощаю, — ответил Коля и самоотверженно прокукарекал. Все это время Трина наблюдала за ним круглыми глазами. — Раздавай.
Он не жульничал. Когда выигрывал — требовал что-то сделать, но сам ждал другого — ее выигрышей. Каждый из которых вгонял девицу в полный ступор.
— Я даже не знаю, чего потребовать, — она немного покраснела от волнения, но все еще пыталась держать лицо. — Танец? Я могу потребовать танец?
— Ты выиграла, моя повелительница, так что требуй.
И Коля заправски отчебучил гопака. Трина уже места себе не находила — ей определенно не приходилось бывать в такой роли. Да что уж там, она и в страшном кошмаре не могла вообразить подобного положения. И из этого тупика не было выхода, поскольку Коля не собирался униматься:
— Раздавай, Трина! Кстати, в этом мире уже изобрели алкоголь?
— Странный вопрос, Киан. Именно в этом мире его и изобрели, а потом он уже попал в другие. Хочешь вина?
— Очень хочу! Распорядись, чтобы принесли, это мое желание.
В следующий выигрыш он попросил и ее присоединиться к распитию. Трина расслаблялась: не от вина, конечно, от пары глотков не расслабишься, а от того, что в больше не могла находиться перенапряжении.
— Проползи на четвереньках до кровати, Киан! — она почти поймала азарт. — Разумеется, если подобное желание допустимо…
— Трина, ты все еще тормозишь? Все допустимо, если физически возможно и не связано с вредом здоровью! Вот если прикажешь выпрыгнуть из окна, то я заявлю, что ты заигралась!
— Я никогда подобного не прикажу! — выдала она страх.
— Да знаю я! В этом мире музыку уже изобрели?
— Обижаешь. Музыку тоже изобрели именно здесь, а потом…
— Мог бы и догадаться. Только алкоголь и музыка вытрясают из человека все человеческое. Как ее врубить?
Трина задумалась:
— Наложницы обучены пению и игре на инструментах, но ты их разогнал.
— Какой дурацкий я… Тогда давай снова пой — выучу слова и будем петь вместе.
И она снова затянула все ту же — быть может, других песен и не знала:
— Приходи, мой милый, приходи в мой дом.
Поживем в могиле, погнием вдвоем.
Угощу тебя я черной косточкой,
А на прощанье поцелую в черепок — Чмок!
— Чудесно! Колыбельная? Если исполнять не так заунывно, можно и потанцевать. Трина, иди сюда, покажу как.
— Еще чего! Я уже исполнила желание, раздавай! — сказала, осеклась, а затем покраснела еще сильнее.
Коля ликовал. До полной реабилитации еще уйма работы, но даже первый опыт показал: из бронебойной шорсир можно сотворить человека, в смысле, обычную молодую девчонку, творящую всякие глупости. Забегал и хоасси — хотел схему механизма показать для проверки, но окинул взглядом творящийся бедлам, почесал затылок и так же молча исчез. Настроение портили только крики жертвы, сильно приглушенные толстыми каменными стенами. Трина на это даже внимания не обратила, но Коля уселся на пол и хлебнул еще вина.