— И ты была согласна?! Жить так, без человеческих отношений?
— Если этим можно остановить гибель тысяч и тысяч людей, то да. А сам? Помнится, кое-кто в добровольцы вызвался. И как тебя Март отпустил?
— Мне двадцать пять и отпрашиваться на прогулку уже не надо, — тихонько хмыкнул Алекс.
Слова Леры были логичны. И не правильный! Она должна была умереть, что бы жили другие. Глухая ненависть шевельнулась в груди. Все в нем отчаянно отторгало такой вариант развития событий.
— Я видел, что твой браслет…
— Стоп. Прости, но это сразу нет. Никаких рассказов о моих вещах и типе магии. Секрет фирмы. Давай другое… спрашивай.
Алекс улыбнулся, поглядывая на слегка окосевшую девушку. Однако как быстро ее взяло. Да — отсутствие практики на лицо. На такое симпатичное лицо с разрумянившимися от вина и тепла щечками, блестящими глазами и заалевшими, чувственными губами. В голову опять полезли мысли совершенно иного плана. Так, хватит! Больше терпеть он просто не может!
— Иди сюда.
— Куда? — она беспомощно захлопала глазами. Не размениваясь на дальнейшее словоблудие, Алекс перехватил ее ладошку, ловким движением убрал бокалы и подтянул девочку к себе, устраивая рядом и обнимая. Мышцы под его руками напряглись.
— Эй! Ты чего? — возмутилась Лера. Слабенько так и даже вырваться не попыталась. На него не смотрела.
— Лукошко хочу ободрить. Хорошее, знаешь ли, лукошко оказалось. Все равно не правильно так с ним было обращаться, — он старался говорить тихо, обтекаемыми фразами, чтобы не спугнуть. На его счастье девушка совсем расслабилась, позволяя объятья. Алекс поерзал, чуть согнув ногу, с той стороны, с которой сидела девушка. Реакция собственного тела на ее близость последовала молниеносно.
Не сдержавшись, он ткнулся носом в карамельную макушку. Вкусная какая! Легкий аромат весенних цветов и чистый запах женского тела. Ногу пришлось согнуть еще больше.
— А ты, — подала голос Лера, — что было с тобой?
— Ничего особенно запоминающегося, — признался он, — Кроме смерти матери. Я тогда двенадцатилетним пацаном был.
— Мне жаль, — тут же отозвалась она, в подтверждении слегка стискивая его талию.
— И мне, — он до сих пор тосковал о маме, но с Лерой говорить об этом было не очень трудно, — Она заболела, а целители спасти не смогли. Обычная, невеселая история. После этого я к отцу на некоторое время перебрался, а потом сам жить начал. Этот дом мой. Куплен на деньги, оставшиеся от продажи маминого, плюс сбережения. Странно, но там оставаться я просто не мог.
Лера изогнулась и удивленно глянула на него, так и не разомкнув объятий. Их лица оказались непростительно близко.