— Макс! — крикнула ему королева. — Иди сюда. Ты должен это увидеть.
Повинуясь необъяснимому порыву, прежде чем встать, он сложил рисунок и положил в карман.
Выдолбленная в скале коморка, в которой читала какие-то молитвы и билась лбом об пол монахиня ярко освещалось. И глубоко неверующий Макс застыл на пороге и сам готов был перекреститься. На выступающем из стены ровном куске мрамора точь-в-точь как на кладбище в полный рост красовалось изображение Верочки Пряжкиной.
Её широкое лицо и короткая шея всегда контрастировали с её хрупкой фигуркой, но на барельефе этого не было видно. А то, что повергло в священный трепет монахиню, а вслед за ней королеву и Макса — это свет. Свет, который лился сквозь прорези в мраморе, делая её лик поистине божественным. Сомнений не осталось, девушка, которая создала этот мир и стала его богиней-матерью — Верочка Пряжкина. Девушка, которую он убил.
Ему срочно понадобился свежий воздух. И найдя выход, он с облегчением набрал полную грудь живительного кислорода. Уставшее солнце уже садилось в скалы. Голова гудела. Что делает он в этом странном мире? Навязчиво пульсировала в висках мысль о возмездии, о расплате за свои грехи. Только это его грехи. Причём здесь эта девушка с кафе? И как она связана с Верочкой?
Он оглянулся, чтобы убедится, что за ним не следят и достал из кармана рисунок. Он обязан её найти.
— Я должна тебе признаться, — сказала Арина. Она лежала под тонкой простыней на животе и ела клубнику из рук Ричарда. — В нашем мире нет таких жестоких законов в отношении замужества, как я рассказала.
— Я знаю, — улыбнулся принц. Он доедал ягоду, которую она откусывала, выкидывал хвостик и тянулся за новой. — Все туземцы в нашей стране из одного и того же мира, вашего. И мы много чего о нём знаем.
— И ты молчал? — насупилась она.
— Ты была так убедительна.
— Тогда я признаюсь тебе ещё кое в чём. — Он сделал испуганные глаза и затаил дыхание. — Я слышала ваш разговор с Ири.
Он выдохнул, опустив плечи.
— И это я тоже знаю. Я видел тебя на балконе. Не знаю, каким ветром тебя туда занесло посреди ночи. Не знаю, много ли ты слышала. Но то что ты была там, для меня не секрет.
— Мне не спалось. И проклятое любопытство. — Она отказалась от очередного угощения, и он вернул ягоду на тарелку. — Скажи, какие отношения вас связывают с Ири?
Он заглянул ей в глаза, и только убедившись, что она на него смотрит ответил:
— Я люблю её.
Не сказать, чтобы для Арины это стало неожиданностью, но то, как спокойно он об этом говорил, лёжа в постели с другой девушкой, озадачивало.