Наконец связь поддалась. Нить треснула с таким противным звуком, что впору было заткнуть уши. Максис хватил ртом воздух и посмотрел на Лекату. В свете нависающих вокруг шаров он ясно различил стоящие в глазах жены слезы. Дух не отпускал ее.
Максис шмыгнул подтекающей из носа кровью и зашептал привычное заклинание-уловитель. Вряд ли он удержит такого духа надолго, но это все, что привратник мог предложить сейчас… Приблизился к жене. Гримм ухнул и с хаотичным шумным клекотом принялся восстанавливать связь между Лекатой и вратами. Ткать новую прочную нить.
Привратник ударил. Сильно и резко. Россыпь шаров обрушилась на филина, будто капли дождя. Птица взвизгнула и застыла статуей. Стараясь не упустить заклинание, Максис снова шмыгнул носом и протянул Лекате нож. Совершенно обыкновенный, из тех, что невоенные мужчины носят с собой на всякий случай.
— Пырни его, один я с ним не справлюсь, — прошептал он и снова завел разрушающие связь слова. Опять забегали шарики, разрывающие новую веревку.
Леката поморщилась. Страх сковал тело, каждое движение давалось с трудом. Заклинания супруга приносили только боль. Словно знак, что красовался на спине, пытался отделиться от тела.
Сжала в руке нож. Знакомый с детства Гримм, обычно такой привычный и родной, сейчас выглядел угрожающе, но еще не оставляла надежда, что он друг, а она, Леката, просто неверно поняла происходящее.
Закрыла глаза. Бездна и врата, помогите сделать правильный выбор! Максис выглядел не лучше птицы: окутанный кровавого цвета маревом, маг, казалось, борется не только с филином, но и с самим собой. Кому из этих двоих действительно можно доверять, разобрать было почти невозможно.
Птица очнулась и снова заклокотала. Замахала крыльями. А потом поляну залил свет, яркий до невозможности, и прямо перед глазами пространство, расходясь мелкими трещинами, начало распадаться на куски. Леката четко увидела Максиса, разобрала, наконец: мага окружает не туман, а множество мелких кроваво-красных шаров. Муж четко выговаривал непонятные слова, явно готовясь к удару. Лекату забило мелкой дрожью, неизвестно откуда пришло осознание: вот-вот Гримм откроет врата.
Макс снова ударил филина смертоносными шарами, и на Лекату накатила новая волна боли. Кто-то невидимый будто жизнь из нее вытягивал. Пространство вокруг окрасилось от кружащихся в вихре шаров, и Леката сама себе показалась распадающимся на куски существом, будто не все вокруг, а она внутри пошла трещинами. Раздался щелчок, и Леката увидела тот самый смертоносный разлом. Гримм достучался до врат. Еще успела уловить, как взметнулись шары, заполняя собой пустоту, сращивая отделившиеся части, и из последних сил, неумело, но очень решительно, ударила Гримма ножом. Птица взвизгнула совсем по-человечески, взмахнула крыльями, и нестерпимый свет ударил по глазам, ослепляя и делая неважным все вокруг.