… Она сидела на постели, судорожно вцепившись пальцами в волосы. Ей было совершенно нечем себя занять. Она ждала Мер-даланна, он был словно свежий бриз в застывшей духоте накатывающего вечера — и потому, когда медленно приоткрылась дверь, и сам он заглянул в проем, Тану словно подбросило пружиной. Она метнулась к нему, обхватила необъятные плечи, затянутые в белый шелк, прижалась щекой к горячей груди.
— Тише, тише, роза моего сердца, — пробормотал Мер-даланн, полной грудью вдыхая ее запах, — я хочу показать тебе кое-что.
— Что? — она заглянула в темные глаза, но не смогла прочесть в них ничего. Лишь увидела свое растерянное отражение.
— Полагаю, это тебе понравится. Идем.
Он крепко сжал ее руку и потянул прочь из опостылевшей за день комнаты — в полумрак коридора, мимо замерших стражей.
— Я долго думал над тем, что ты мне сказала сегодня, роза моего сердца, — сказал Мер-даланн и умолк. Тана едва поспевала за ним, шаг у брата Императора был широк и стремителен.
В душе медленно рос комок беспокойства.
«Я слишком мало о нем знаю, и почти не знаю его самого», — мелькнула тревожная мысль, — «то, что я могу овладеть его телом, еще не значит, что я могу сделать то же с мыслями».
Ненароком она вспомнила, как была напугана Эви, когда Мер-даланн застал их рядом с медленно умирающим визаром. А если подумать, что Эви больше не заходила, то…
— Мы пришли, дорогая, — шепнул на ухо Мер-даланн, да так, что у Таны пошли мурашки по коже.
Они задержались перед простой двустворчатой дверью, по обе стороны от которой, тем не менее, изваяниями застыли два воина. Мер-даланн повернулся к Тане, взял в ладони ее лицо и несколько секунд вглядывался в глаза.
— Хотелось бы мне знать, кем ты была, роза моего сердца. У тебя чрезвычайно ясная голова, — внезапно пробормотал он, и, тут же отпустив ее, резко растворил двери.
… Эви, сидящая на высоком табурете, вскочила и упала на колени, приникнув лбом к земляному полу. Тана, увлекаемая Мер-даланном, шагнула вперед.
Единственным предметом мебели этой светлой комнаты была кровать, на которой, укрытый простынями, лежал человек. Его лица было почти не разглядеть из-за обилия компрессов, перевязанные руки покоились поверх простыней, бессильно вытянутые вдоль тела. Тана, не веря собственным глазам, уставилась на ежик седых волос, затем перевела взгляд на Мер-даланна. Она молчала — слишком много слов, бестолковых и неуместных, толкалось и крутилось в голове. Как выбрать нужные? Потому Тана молчала. А потом взяла большую руку Мер-даланна, подняла ее и приникла губами к тыльной стороне ладони. Ответом стала скупая мужская улыбка. Мер-даланн обратился к замершей Эви.