— Ты смеешь мне перечить? — вкрадчиво спросила она.
— Дей-шан предал и убил меня, — спокойно ответил Уннар, — я должен его убить.
— Ну хорошо, — внезапно согласилась Лисса, — ты можешь начать, а я… я продолжу. Но все это будет только в том случае, если мы его найдем. А для этого нам нужно без осложнений провести несколько дней в этом вонючем рассаднике заразы.
По мере того, как Иллерон приближался, степь становилась все более многолюдной. Потом они вышли на широкий тракт, и уж там народу было немало: крестьяне, солдаты, вольные наемники, ремесленники… Людская река, сливаясь из крошечных ручейков, стекалась в местную клоаку. Лисса предусмотрительно замоталась по самые глаза в покрывало, и Уннар ей невольно позавидовал: патрулируя окраины, он начал забывать, что такое запах города.
В воротах их остановили, дабы струсить положенную пошлину. Уннар кинул в запаянный, с прорезью, оловянный бочонок мелкую серебряную монету — за себя и за наложницу — и они двинулись дальше, стараясь держаться подальше от лошадей. Лисса осторожно взяла его за руку, он так же осторожно сжал тонкие прохладные пальцы. Дальше, за стеной, начинался человеческий муравейник.
* * *
Богатых и бедных Иллерона разделяла дорога, змеей обвившая лучшие дома и улицы. Называлась эта дорога «золотым поясом», прозрачно намекая на происхождение публики, чьи жилища оставались внутри. Чем дальше от «золотого пояса» — тем беднее, зловоннее, опаснее.
По старой памяти Уннар нашел постоялый двор «Череп норника», ухмыльнулся, щелкнув пальцами по болтающемуся на ржавой цепи предмету, давшему название заведению. «Череп норника» располагался примерно посередине между золотым поясом и городскими стенами, что гарантировало почти полное отсутствие патрулей и бандитов одновременно. Когда-то, очень давно, лишенный всех титулов и имен, Уннар останавливался здесь по пути к месту службы. Заведение показалось вполне сносным, были даже девки, бойкие и веселые, но ему в ту пору было не до простых радостей жизни.
— Идем, — тихо сказал он Лиссе, — ничего никому не говори… пожалуйста.
Она молча кивнула, не забирая своих пальцев из его руки.
Миновав обеденный зал, пустующий в это время суток, Уннар окликнул тощего мальчишку-поваренка, велел позвать хозяина. В прошлый раз хозяин был старый и сморщенный; теперь же к ним вышел молодой и бодрый верзила в одежде из небеленого полотна.
— А старик где? — задал Уннар неуместный вопрос.
— В Полночном, вот уже год как. Я сын его. Чего желаете?
Взгляд счастливого наследника мазнул мимоходом по Уннару и словно прилип к Лиссе.