— У тебя есть план? — завел он другой разговор, когда до дома осталось недалеко. На улице было темно, восходящее солнце лениво высунуло макушку, но пока не торопилось озарять горизонт своим присутствием, — или ты просто набросишься на огневика с поцелуями прямо с порога?
— Нет, конечно! Он же не дурак, не купится, знает, как я к нему отношусь. Планирую разыграть небольшое представление. Лукерья поможет.
— Какую отведешь нам роль?
— Я вот, что подумала. Если все-таки Николай мне не жених, то и… страсти у него ко мне нет. Может, я ему вообще не нравлюсь.
— Ну, тут да. Я не верю, что он, как монах терпел столько лет, не смел коснуться, пока ты числилась его супругой.
— Да… — почему-то это было неприятно слышать. Степка не любила Николая, но больно знать, что мужчина, с которым делила кровать не один год, просто использовал тебя в своих целях, — так вот, сначала я думала, что ты с Никитой просто не допустите, чтоб после… водяного поцелуя случилось нечто непоправимое… ну, ты понимаешь о чем я… А теперь, склоняюсь к мысли о том, что его, возможно, придется напоить силой. Если мой план соблазнения не сработает. Попытка всего одна, если не получится в этот раз, он нас больше к себе не подпустит.
— К-хм… надеюсь справимся… Может, позвать остальных? Ты не думай, я не трушу, но оцениваю силы противника объективно. А твой огневик не прост.
— Он не мой.
— Огневик не прост, — исправился олигарх.
— Митя… уехал. Гор болен…
— Значит, позовем соседа и мента, не против? Вчетвером и огневика легче бить, — переиначил известную поговорку.
— Да… в общем нет… только уже времени маловато, надо было раньше договариваться…
— Это оставь мне, я поговорю с ними.
— Спасибо, Антош.
* * *
Николай приехал вовремя. На часах было без малого девять, когда он ступил на крыльцо того самого Дома. Но не успел он занести кулак, дабы постучать в дверь, как она распахнулась. Это было первое, что его насторожило.
Хозяйка не встретила его на пороге, но до ушей донесся голос охоронницы:
— Фуф, прибыл, касатик, наконец-то!
— Скучала, клецница? — хмыкнул он.
— Еще чаво! Чуйствами не пылаю, да токмо лен не делен! — фыркнула в ответ Лукерья.
— Это правильно. Я бы даже сказал, мудрО!
— С хозяюшкой бяда! — перебила охоронница, — ты в самую пору!
— А что такое? — встревожился мужчина, снимая обувь и верхнюю одежду. Кожей почувствовал чье-то молчаливо-назойливое присутствие, но отмахнулся, поспешив внутрь.
— Слагалила она, башка дурья! Души соединяла целую ноченьку. Вот, откат, теперича!
— Хм… — огневик резко затормозил, не ожидая услышать такое. Что угодно, но не это.