А ведь, и правда, не видела и не делала. Зато сейчас все наверстаю.
Рука движется по спине под маечкой, обжигая кожу в местах прикосновения. Мне кажется, я вся горю. Он сильнее прижимает меня к своему жаркому и напряженному телу, губы впиваются все настойчивее, а мои ноги подкашиваются от нахлынувших эмоций. Еще немного, и свалюсь прямо здесь.
Артем поворачивает меня спиной к бильярдному столу, подхватывает обеими руками под попу, усаживая на бортик. Ноги непроизвольно обхватывают его за бедра, прижимая сильнее.
Парень весь горит, дыхание сбивчивое, а движения все настойчивее. Его язык сплетается с моим в диком танце, и у меня из груди вырывается стон. Как же мне хорошо с ним!
Рубашка уже выправлена из брюк, и я пальцами чувствую его упругие мышцы, которые до сих пор напряжены. Да когда ж ты расслабишься, черт возьми? Неужели даже сейчас он способен контролировать каждое свое действие?
Гормоны делают резкий скачок верх, и я уже практически не контролирую свои эмоции, поддаваясь только желанию и первобытным инстинктам. И тут Артем резко отстраняется, правда, продолжая удерживать меня в объятиях. Прикасается своим лбом к моему, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание.
— Что-то не так? — спрашиваю тихо, глядя на него.
Он тяжело дышит, закрыв глаза. До сих пор чувствую, как парень напряжен. Да что за черт в него вселился? Почему он так резко остановился? Вижу, что хочет меня так же сильно, как и я его. И бильярдный стол не самое плохое место для нашей страсти, искры которой разлетелись по всей комнате. Да что там комнате — по всему огромному дому!
— Думаю, тебе лучше уйти, — произносит негромко, так и не открыв глаза.
— Почему? — говорю первое, что приходит в голову.
— Так будет лучше.
— Отойди, — убираю руки с его спины.
— Катя, — произносит с хрипотцой в голосе, прижимая еще ближе к себе.
— Отпусти меня.
Артем тяжело вздыхает, еще несколько секунд стоит в такой позе неподвижно, после чего медленно убирает руки, открывает глаза и нехотя делает шаг назад.
«Какой хорошенький», — произносит внутренний голос. — «Отдайся ему».
«Отвали», — отвечаю, приходя в себя. Интересно, как я сейчас выгляжу со стороны?
— Давай мы все отношения выясним потом, — он серьезен, как никогда, сканируя меня взглядом.
— Нет никаких отношений, Вишневский, — спрыгиваю со стола, поправляя маечку. — И выяснять нечего.
— Катя!
— Я двадцать семь лет Катя, дальше что?
Минуту мы стоим друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Смотрим, не двигаясь и не предпринимая попытки сблизиться вновь. Во мне закипает злость, на виске Артема бьется жилка так настойчиво, что я вижу невооруженным взглядом, как он нервничает.