Несколько секунд растянулись как годы.
Наконец, он вывел рыжего жеребца, и Эвелина ускакала на нем.
Шесть раз процедура повторилась в точности, разница была лишь в именах несчастных жен колдуна и кличках их коней.
И вот я осталась одна. Колени у меня подгибались от страха, ладони вспотели.
Конюх оказался передо мной. Я чувствовала его дыхание на своем плече.
— Имя? — произнес он спокойно.
— Тимея… — прошептала я.
— Кого предпочтете?
— Дивного, — обретя некоторую уверенность, вымолвила я.
И тут случилось то, чего никто не предусмотрел.
— На Дивном уже уехал месье Элемер, — сказал конюх. — Его любимый Аметист приболел. Возьмите Брикса, тоже хороший скакун!
Конюх поднял на меня взгляд, такой же тусклый, как свет возле конюшни.
Я едва успела опустить глаза.
Нужно было принимать какое-то решение, и прямо сейчас.
«И помни — не делай ничего, кроме того, что я сказала! Любопытство еще никогда не доводило до добра!», — всплыли в памяти слова Календи.
Настоящая Тимея ждет меня у пруда. Может быть, отложить задуманное до следующего раза?.. Но когда он случится, следующий раз? И суждено ли будет повторно выпасть этому шансу?..
— Месье Элемер уехал десять минут назад, — добавил конюх.
Мысли перевернулись.
Неведомый Элемер поехал туда же, куда собираются все. Там я и найду Дивного. Выдерну волоски — и сразу назад…
— Хорошо, давайте Брикса, — наконец, решилась я.
Конюх сделал отметку в журнале и вывел красавца-коня с вороной гривой.
Навыки верховой езды, полученные на ипподроме, когда еще был жив мой отец, не забылись.
Я легко взобралась на скакуна и, управляя поводьями, полетела по дороге.
Чувствуя трепещущим сердцем, что конюх смотрит мне вслед.
Темная дорога привела меня к замку, похожему на тот, в котором я жила, как две капли воды, только… в зеркальном отражении. С изумлением смотрела я на точно такой же, но зеркальный пейзаж, окружавший замок. Впрочем, нет. Было еще одно отличие во всем облике представшего зрелища. И замок, и ограда возле него, и трава, и видневшийся пруд — все это было дымчатым и неясным, словно… словно являлось тенью настоящих — тех, что они копировали.
Тени…
Я вспомнила страшную предыдущую ночь, в которой черные силуэты склоняли головы над моим измученным лицом… Потом перед глазами встал «здешний» Аурунтам — непривычно высокий, вытянутый… Теперь мне было ясно, почему так казалось: это был не сам импресарио — это была его тень, приехавшая на праздник…
Но как объяснить то, что у тени были объемные очертания, определенные черты лица, цвет волос…
Значит, это был сам импресарио?..