— Здесь тоже достаточно нажать кнопку, — на лице Ксавьера появляется знакомая злость. Надеюсь, она адресована не мне. Но Ксавьер как раз таки указывает на висящий у меня на поясе жезл.
Веду плечом, пытаясь избавиться от неприятного осадка после его слов.
— Хочешь — тебе отдам? — неожиданно для самого себя спрашиваю я.
Ксавьер в недоумении смотрит на меня. Потом на ошейник. И снова на меня.
— Есть закон, — мягко, как ребёнку, объясняет мне он, — жезл должен быть у тебя.
— Ага, а есть закон, чтобы ты так смотрел на меня?
— Простите, — Ксавьер отводит взгляд.
Стискиваю зубы. Вспоминаю слова ребят о том, что нужно наказывать даже за взгляд. Может, и не жезлом, но получается, я его сейчас наказал. Дал понять, что так с хозяином себя вести нельзя.
Откладываю планшет и ловлю в ладони свободную руку Ксавьера.
— Я не это имел в виду, — тоже мягко, как могу, говорю ему. Ксавьер не реагирует, и я закусываю губу. Опускаю голову и зажмуриваюсь. — Я хочу, чтобы ты на меня смотрел.
Ксавьер молчит, и я понятия не имею, произвели мои слова хоть какой-то эффект или нет.
Приходится выпустить его руку и вернуться к тому, чем занимался до того, как начал этот разговор.
Снова запускаю запись. Брови ползут наверх, когда я вижу знакомый силуэт в открывшемся проёме двери.
— Парисс… — произношу растерянно.
Ксавьер оборачивается ко мне, но я только качаю головой и продолжаю слушать и смотреть.
— Где он? — Парисс обращается к рабыне, которая при виде его соскочила со своей койки и упала на колени, а пальцем тычет в самую камеру.
— Его господин забрал. Возьмите меня, господин…
Парисс отворачивается недовольно.
— Не люблю, — говорит нехотя он.
— Беатрис вам понравилась, господин.
Парисс одаривает её презрительным взглядом.
— Что ты понимаешь, девка?
— Ничего, господин.
Парисс, явно разозленный своей неудачей, решительно выходит за дверь.
Другой мальчик-раб подскакивает к девушке и трясёт за плечо.
— Ты зачем напомнила ему? Захотела проехаться на остров Глории? Ну давай, дело твое, вот только других за собой тянуть не надо!
— Сорвалось!
— Да уж прям! — слышится другой женский голос из темноты.
— Доиграешься, Рахиль! — тоже из темноты.
Та, кого, по-видимому, зовут Рахиль, фыркает и поднимается с колен.
— Может, и доиграюсь, — резко отвечает она темноте, — да хоть не проторчу до конца дней на кухне, как ты!
Спор стремительно уходит с конструктивной волны, так что я с трудом досматриваю до конца и выключаю запись, когда чувствую, что экипаж начинает тормозить.
«Значит, провинившихся рабов отправляют на остров Глории, — бьётся в голове. — А Эллис вряд ли смирилась со своей участью и, скорее всего, навлекла на себя гнев господ. Вдруг она тоже там?»