– Можешь со спокойной душой поехать домой и поспать?
– Чуть позже. Посмотрю, каково будет ее состояние, и потом поеду домой. Спасибо, amico…
Хирург с братской нежностью похлопал анестезиолога по плечу.
Совещание завершилось, и все принялись расходиться. Франко горячо пожал руку Бранцоли, еще раз поблагодарив его.
– Ты ведь выходной сегодня? Задержись на пару минут, – попросил Бранцоли.
– Нунция, не уходи! – окликнул Франко девушку.
– Франко, мне нужно поговорить с тобой наедине, это касается Сантини, – зашептал Бранцоли.
– Нунция, результаты экспертизы воды уже готовы? – спросил Франко.
– Не знаю, – посмотрела она на наручные часы. – Возможно, уже лежат у тебя на столе.
– Будь добра, принеси мне их сюда, – попросил Франко, и Нунция вышла из кабинета.
– Очень кстати, – одобрил Бранцоли. – Письмо от греков и статью я уже распечатал.
– Вы его уже уволили? – полюбопытствовал Франко.
– Он не вышел сегодня на работу. А я всю ночь думал об этой ситуации. Но письмо из Греции стало для меня ударом в солнечное сплетение. Я позвонил знакомому, владеющему греческим языком, и попросил перевести статью, что ты мне переслал… После этого я незамедлительно подписал приказ о его увольнении. Теперь вот собираю улики для объяснений с его отцом.
– Неужели дружба с его отцом стоила того, чтобы внедрять такого человека в медицину? – осмелился спросить Франко.
– Я объясню это тебе и только тебе, – многозначительно посмотрел Бранцоли на Франко. – Однажды он помог мне скрыть то, в чем я не был виноват лично, но что грозило бы мне увольнением с только что занятой позиции руководителя больницы. Мои подчиненные допустили ошибку, к счастью, не фатальную. Это даже не связано с медициной, а связано с административной работой, с деньгами. Отец Габриэле уважаемый адвокат, и он помог мне это скрыть. Приведя ко мне своего сына, он попросил взять его в нашу больницу. Но должность просто хирурга его не устраивала. Он знал, что освобождается место заведующего. Я попытался воспротивиться и потребовал рекомендательные письма с другого места работы. Он мне их предоставил, но намекнул очень тонко, что его обидит, если я начну проверять, названивать по прежнему месту работы… Очень тонко напомнил мне о той истории, случившейся два года назад… Я прекрасно понял, что это своего рода шантаж: если я не выполню его просьбу, он вытащит наружу ту историю. Мне осталось уповать лишь на его разум и чувство ответственности, зная, что однажды он побывал на операционном столе в нашей больнице и понимает, что хирург – серьезная профессия… Я смалодушничал, конечно, пытаясь спасти свою шкуру. Но не только потому, что мне не хотелось терять эту должность, Франко! Я люблю свою работу, я со студенческой скамьи тут. Здесь моя жизнь, эта больница – мой второй дом, я не представляю своей жизни вне этих стен! Я всего себя отдаю своей работе и после того случая стараюсь все держать под контролем, чтобы не произошло больше подобных ошибок… Понимаешь, для меня было бы настоящим крушением вылететь отсюда!