— Обществу нужен монархической строй! Посмотрите на героев нашей фантастической литературы. Сами знаем, грешны… Половина главных героев, причем положительных — принцы, принцессы или короли. И заметьте, основная фабула какова? Возвращение короля на трон!
На вилку у него был насажен отрезанный кусок сосиски. Бородатый размахивал им.
Коля взял компот, тарелку с пряниками, примостился на столике неподалеку и, насторожив уши, изобразил умиротворенное принятие пищи. Ничто его не касается. Писатель на отдыхе. Носитель вселенных, он мысленно философствует, ходит в спортивных штанах.
С бородкой рассмеялся — слишком громко, или может быть это помещение столовой усилило звук. Полилась речь плавная, немного нараспев, и хотя Коля слышал каждое слово, суть уловить не мог. И слова вроде бы русские, и построены ладно, но — Колю даже пот прошиб — смысл в них отсутствовал.
Вдруг Ноликова позвали:
— Эй. Эээй!
Это бородатый зовет. Коля неспешно — потому что негоже откликаться на "эй" — повернулся к компании.
— Простите, вы тоже писатель? — спросил бородач.
— Я тут столуюсь, — ответил Коля и замолчал.
— Мы тоже тут столуемся, — со ржащим смешком сказал бородач, — Но что это доказывает? Только что мы тут едим, принимаем пищу. Ооо, — он посмотрел в тарелку и сделал скучное лицо, — Я уже всё съел.
— Тут можно попросить добавку, — сказал Коля.
— Правда? А можете сделать это вместо меня?
— А почему вы не можете?
Опять после смешка прозвучал ответ:
— А вам вкуснее дадут, чем нам. Да. Мы тут люди новые, мы люди неместные, — и закатил глаза.
Коля вдруг вспомнилось скорое принятие его в Союз писателей. А что, ежели эту троицу подослали для проверки. Каков из себя гусь Ноликов? Мыслит ли писательским образом, может ли соблюсти честь в словесном поединке, не стыдно ли будет за нового члена Союза на людном собрании? Сейчас главное найтись и в меру острить.
Тишина всех придавила, и бородач решил представиться:
— Меня зовут Фокин, Алексей, а это мои друзья — Мамалыга…
— Мамалыгин Слава, — буркнул тот, молчаливый.
— И, раз уж так, Павлик Землинский, — указал бородач на лягушонка. Ноликов хотел было назвать своё имя, но Алексей продолжал:
— А я Фокин. Фокиннн.
И засмеялся. Мамалыгин хихикнул и полез в карман за блокнотом в красной обложке. Что-то там записал.
— Да. Мы писатели, — Фокин вздохнул. Теперь прыснул Павлик.
Коля вдруг обнаглел:
— По скольку книг на брата?
Фокин закусил нижнюю губу и промычал, а потом начал:
— Видите ли, пока ни одной. Но много интересных задумок.
— Вот у него, — лягушонок ткнул вилкой в сторону Мамалыгина, — дома в шкафу, несколько романов лежит. Никому их не показывает.