Мамалыгин стал краснеть. Коля допил компот, сказал: "Мне пора" и вышел. В домике хотел полежать, а затем поглядеть на озеро. Может уже по дну озеро перебраться можно. Это беспокоило Ноликова. Ведь могут прийти в гости Плютовы. Сердце у него дёрнулось из груди, когда в дверь постучали.
— Можно? — по голосу, это был Фокин.
Коля с пружинным скрипом сел на кровати.
— Заходите.
Фокин появился на пороге:
— Здравствуйте! У вас дрель есть?
— Нет, зачем мне дрель?
— Я нашел бревно, хочу просверлить в нем такие маленькие дырочки, несколько тысяч, а в каждую вставить спичку. Когда потом я зажгу одну спичку, пойдет как бы цепная реакция к остальным, и дерево заиграет огнем!
— Нет, у меня нет дрели.
— Очень жаль, — Фокин погрустнел лицом, опустил голову и не прощаясь вышел.
9
По дороге к озеру Коля встретил Землинского.
— Хорошо тут, — сказал Павлик.
— Озеро стало вдруг мельчать. Буквально за день уровень эдак на метра полтора опустился.
— Да? Интересно. И кормят тут хорошо. Хлебец свежий. Я себе из столовки два кусочка домой взял. Отсыпал соли в салфетку, в другую завернул ломти хлеба, а дома у меня лежал помидорчик — я из города привез. Так что попировал!
Коля спросил:
— А что ваш товарищ… Мамалыгин… Что он тогда в столовой в блокнот записывал?
— Мамалыга как бы личный биограф Лёши Фокина.
— Но ведь, как я понимаю, Мамалыгин написал несколько книг, а Фокин ничего не написал.
Землинский с жаром возразил:
— Вы не знаете Лёшу! Лёха — это личность. Мамалыга трудится для истории. Всё, что делает Лёха, имеет огромное творческое значение. Вам кажется, что он сочинил простенькое четверостишие — а через пятьдесят лет оно будет в эпиграфах к сотням статей, рассказов и романов!
Коля подошел к берегу. Озеро уже казалось ручьем, а противоположная сторона поблескивала темным, рыжеватым илом. Плютовых не видать. Между тем у Коли чесался нос. Ноликов побаивался, что этот нос у Анны Яковлевны — никакой не "физиологический феномен", как говорили Плютовы, а заразное.
— Да, вода на самом деле отступает, — произнес за спиной Павлик, — Куда она девается?
Коля решил подождать денек и уехать — на неделю раньше срока. В лагере, минуя домик новоприбывших, из любопытства глянул в окно. Благо, занавески были отодвинуты. Внутри в полумраке на стул взгромоздился Фокин, с гордо поднятой головой. Вокруг, топая да в ладоши хлопая, вышагивал Мамалыгин. Всем было весело.
На ужин Фокин не явился. Мамалыгин понес ему пищу на подносе цвета кураги. Потом вернулся в столовку и поел свою пайку. К Ноликову, хлопая по каменному полу вьетнамками, подсел Павлик: