– Я.. видимо, да. Простите, – с величайшим трудом Этьен стал подниматься – ноги за ночь затекли в неудобной позе. – Вам стал сниться кошмар, я пытался вас успокоить, а потом сам заснул.
Женя услышав о кошмаре, страшно смутилась и даже расстроилась.
– Что ж… спасибо вам. Мне жаль, что вы из-за меня испытали неудобство.
– Все в порядке, не тревожьтесь, – успокоил ее Этьен, наконец, поднявшись на ноги. – Как вы себя чувствуете? Что-то болит? Голова не кружится? – Теперь, когда он все понял, беспокойство за хрупкую девушку только усилилось.
– Плечо ноет, действие морфия кончилось, – ответила она. – Но ничего страшного, потерплю. Как ваши ноги?
– Потерплю, – ответил он, улыбнувшись в ответ на ее слова. – Я сейчас принесу воды, чтобы нам умыться, – пообещал он и, взяв трость, направился к двери.
– Спасибо, Этьен, – кивнула ему Женя, и поднялась на локте, а потом и села, кряхтя и постанывая, ощущая боль в каждой мышце тела.
Выйдя из палатки, Этьен взял ведро и пошел к бочке, тяжело опираясь на трость – последние дни отбросили его немного назад в процессе выздоровления. По пути ему встретился фельдшер, и он попросил его сходить, сделать Жене укол морфина, пока сам несет воду.
От морфина Женя отказалась, понимая, что лазарет и без того полон людей, страдающих куда сильнее, например, после ампутации. Так что она попросила только принести им с Этьеном их завтрак.
Но оказалось, что об этом уже заранее позаботился Василий, и категорично отослал фельдшера с больничной овсянкой, раздобыв и свежего хлеба, и копченой индейки. Да еще и каялся, что масла не смог достать.
Василий был их добрым ангелом-хранителем, пусть только и по пищевой части, но на войне и это было почти чудом. Так что, когда Этьен помог Жене смыть с лица кровь и грязь, они принялись завтракать.
Посмотрев на них, Василий решил, что им нужно организовать баню, но мысли эти пока оставил при себе – не до того сейчас, надо сначала со всеми ранеными разобраться.
– Спасибо Василий, вы просто наш добрый ангел, – улыбнулась ему Женя, перед тем как он ушел, и взялась за ложку левой рукой, чуть неуклюже.
– Вы справитесь? – тут же спросил Этьен, не спеша пока приниматься за еду, готовый в случае необходимости помочь Жене, а потом уже кушать сам. В его голове словно разделилось все на «до» и «после» того, как он узнал правду, и теперь справиться с желанием помочь и уберечь от всего на свете, было трудно.
– Да, не беспокойтесь, – кивнула она ему. – Ешьте, не отвлекайтесь на меня.
Не сразу, но Этьен все-таки принялся за еду, сообразив вдруг, что чуть ли не впервые за пять дней ест по-человечески, а не на ходу, никуда не спеша.