— Вы же сказали, что вернетесь только завтра вечером…
Голос пусть тихий, извиняющийся, но вот не пропадает, как у него.
— Сказал, — Иннокентий сделал паузу, чтобы собраться. — Планы поменялись. Так что ты тут делаешь?
В два гигантских шага он преодолел расстояние до двери и включил верхний свет даже меньше, чем наполовину, но Настя все равно зажмурилась. На одном плече у нее висела куртка — она явно использовала ее в качестве одеяла.
— Дождь пережидала и уснула. Извините. Я сейчас уйду.
Она вскочила с дивана и стала судорожно искать на ковре отсутствующие тапки. Потом вспомнила, что их нет и не может быть, вскинула голову и покраснела. Густо-густо. Иннокентий улыбнулся. Не смог сдержать улыбки: такой маленькой и напуганной она сейчас ему показалась.
— Куда ты пойдешь? — он махнул в сторону зашторенного окна. — Дождь стеной. Лучше маме позвони и скажи, что приедешь утром, потому что хозяин все равно где-то шляется.
Он выдохнул слишком громко и замер: такого отрезвляющего сюрприза у него еще не было. Теперь улыбнулась Настя, и ее лицо сразу обрело взрослые черты.
— Я вообще-то уже сказала ей, что приду завтра, когда закончу роспись.
Иннокентий скрестил ноги, поняв, что стоит, как в школе на физкультуре: ноги на ширине плеч, руки по швам, голову налево…
— И кому из нас двоих ты сказала правду?
Настя не отвела глаз, но улыбку спрятала, прикрыв верхней губой нижнюю.
— Маме. Я всегда говорю маме правду. Я собиралась завтра дождаться вашего прихода. Я не смогла закрыть замок снаружи. Пришлось остаться. Дождя я не боюсь.
— Так ты здесь все выходные, что ли? — Иннокентий почувствовал, как у него участились сердцебиение. — Вот так, на диване? — он даже махнул в сторону Насти рукой. — Хотя постой… Ты была в другой футболке.
Настя вновь вспыхнула, и Иннокентий пожалел, что заикнулся про ее наряд. Подумает еще, что он слишком внимательно ее разглядывал. Хотя именно так все и было, и Настя не могла не заметить его нездоровый субботний интерес к ее голым коленкам.
— Вчера Ксюша закрывала дверь, а сегодня она рано ушла. У нее кошка заболела.
Иннокентий сжал губы, и сердце вернулось на место. Он облокотился о стену и пошевелил кистями рук, точно бросил на землю тяжеленную гирю.
— Кошки, собачки… — Он смотрел на гостью искоса, даже с вызовом. — Настя, может обойдёмся в этот раз без всего этого зоопарка, а? Ушла и ушла! Какая мне разница. Я ж нанимал тебя, а не твою Ксюшу.