— Слушай, могу вызвать такси, если ты мне не доверяешь, — не выдержал Иннокентий и опустил телефон, так и не выбрав нужный номер.
— Я сама могу вызвать!
Он поднял глаза: да хоть бы на миллиметр отошла от дивана, дура!
— Да знаю, что ты все можешь сама! — сорвался Иннокентий на крик и замер. — Извини.
Футболка на спине совсем взмокла, будто он под дождем побегал.
— Тяжелый день. Не обращай внимания. И… — Он еще сильнее тряхнул головой, точно встряхивал не упавшие на глаза волосы, а мозги. — Я просто не хочу тебя гонять туда-обратно… Или ты уже закончила рисовать?
Он только сейчас глянул на стену: до этого момента взгляд фокусировался лишь на лице Насти, боясь скользнуть ниже по тонкой шее. За спиной все сливалось в радужный шар, но сейчас он рассмотрел графическую композицию, в которой смутно угадывались две человеческие фигуры, тянущиеся друг к другу — или это у него просто уже едет крыша от всех этих баб?!
— Нет, не закончила. Это только кажется простым…
В голосе обида или что-то большее… Гнев? На его невежество!
— Не кажется… Просто ты диван подвинула…
— Я проверяла, как смотрится все вместе.
— Хорошо смотрится.
— Вам нравится? Честно?
Он кивнул. Нервно. Несколько раз. А потом осторожно подошёл к дивану. Сбоку. И чуть ли не ткнулся в стену носом.
— Сколько мазков! — он скосил глаза в сторону сжавшей перед собой руки взволнованной гостьи. — А издалека все кажется идеально гладким. Ты очень талантливая, Настя.
Сейчас, вблизи, ее румянец был еще ярче, и температура его тела подскочила до сорока. Пришлось отступить к спасительному косяку. Может, он все же перебрал с водкой?
— Ничего особенного. У нас в училище много ребят, которые рисуют намного лучше меня.
Он сжал губы, потом медленно выпустил, вместе с паром, скопившимся в горле.
— Неправильная ты, Настя, — и даже покачал головой. — Ты должна говорить заказчику, что ты лучшая и ему ужасно повезло заполучить именно тебя. Скромность тебя ни к чему хорошему не приведёт. Надо уметь не только что-то делать очень хорошо, но еще и продать свое умение за большие деньги. Если ты себя не ценишь, то кто ж за тебя такую заплатит?
— Я не собираюсь никому себя продавать!
Она выпалила слова, точно пулеметную очередь, и Иннокентий лишь чудом не схватился за сердце, но затылком к косяку все же приложился и замер.
— Извини, Настя. Я не так выразился. Ладно… Какую пиццу хочешь? — Иннокентий снова поднял телефон к лицу, точно ослеп. — С мясом? Ты же ешь мясо?