места. — И орал, как в марте они иной раз орут. Гонишь, возвращается. Гонишь, когти выпускает и бросается. Вот и… люди его поучили немного… Ветеринар сейчас подъедет… я вызвал. Чтоб усыпили уже. Чтобы не мучился.
— Усыпили? — я дёрнула шарф, воздуха не хватало. — Усыпили?!
— А на кой хрен он тут сдался со своими закидонами? — угрюмо спросил охранник. — Что, людям из-за него страдать, что ли? Тут, знаете ли, и дети бегают!
Дети, люди… сволочи.
— Я вам усыплю, — угрюмо пообещала я. — Посмейте только.
— Ну, так и бери себе, раз жалко, — пожал он плечами. — Да на поводке держи покрепче. А то за чужой счёт все добренькие.
Развернулся и ушёл. Я с досадой плюнула вслед. Носит же таких земля. И, двойная ять, смартфон сел, нормальную ветслужбу вызвать! Делать нечего, пошла, открыла дверь, поставила на стопор. Вернулась, забрала кота. Не трогать бы его, вдруг ему нутро отбили, да что ж теперь делать, а вдруг я пока — на двадцать третий этаж, воткнуть на зарядку, дождаться хотя бы одного процента энергии в ёмкости, найти службу с выездом на дом, спуститься обратно… — вдруг его уже усыпят, чтоб не мешал людям с их детьми жизни радоваться?!
Что мне этот чужой ободранный избитый в хламину кот? Но я не могла остановиться. Не знаю, никогда не чувствовала себя зоошизой, а здесь вдруг пробило. Уложила в коридоре, принесла старое одеяло. Бегемот молчал, лизнул мне руку, ткнулся мордой в лапы и лежал лохматым рваной ветошью. И на миг мне показалось — всё, умер. Но он дышал, бока поднимались и опадали, и когда наконец-то приехал ветврач, я вздохнула с облегчением.
А ведь к себе могла поехать. Легко. Алексей просил за квартирой присматривать, дела у него, работа, потому и вернулась сюда. А могла бы — к себе. И стало бы в мире на одну кошачью душу меньше.
В общем, выдался у меня разнообразный вечер. Кота оставила в клинике, ему прооперировали лапу, обработали рану, теперь нужна была поддержка. Врач сказал, всё поправимо… Ну, хотя бы так!
Вернулась никакая, настроение отвратительное, в пустой квартире — никого, Алексей ещё не вернулся. Я прибралась в коридоре. Прошла на кухню, поставила чайник. И силы закончились.
Села, свесила руки, сидела долго: чайник остыть успел. Потом отпинала себя вновь вскипятить и сделать кофе, в кофе капнула из плоской бутылочки, — поплыл по кухне крепкий аромат Lavazzа, настоянный на цветочно-ванильном запахе коньяка. Вот так уже лучше, вот так уже хорошо!
О разряженном смартфоне я вспомнила лишь в середине ночи.
Каким-то чудом мне удалось принять душ и не отрубиться прямо в ванной. Оттуда я переползла в постель, и меня унесло, едва щека коснулась подушки. А утром, продравши глаза — с залива уже пробивался серый жемчужный рассвет, — я вспомнила про зарядное!