Звонок. Кому понадобилось бы… а вдруг сестре. Не сестре. Звонил Лаврентий наш Павлович и возмущался тем, что меня на рабочем месте сегодня не было. В лимонной робе.
— Я у вас больше не работаю, — уведомила его я.
— К-как! — задохнулись на том конце невидимого провода.
— Заявление на отпуск с последующим увольнением, — уведомила я. — Пришлю по почте, со своей сканированной подписью.
Смартфон пришлось отставить — показалось, из экрана вылезли губы начальства, так громко он орал. Впрочем, звук его голоса глох в тумане, сырая влага прибивала его к земле и не давала разноситься далеко. Мне грозили всяческими карами за нарушение договора, за то, что ухожу в такой ответственный момент, штрафы, никакой премии и даже оклада не будет: вылетишь пробкой, голая как… в общем, голая. Прямиком в чёрный список. Никто на работу больше никогда не возьмёт, меняй профессию, иди в посудомойки.
— Моя тётя в морге, — медленно выговорила я, ощущая, как давит в груди. — Моя сестра в реанимации в больнице Сочи. Моего кота отлупили палками и он умер. Мне по…уй, Лаврентий Павлович. Я уезжаю из города. Делайте, что считаете нужным.
Я не услышала ответа, а когда посмотрела на экран, то увидела в нём собственное своё искажённое отражение: у машинки села батарейка. У нового смартфона, заряженного под самую завязку перед поездкой, села батарейка!
Тьфу.
Я сунула бесполезный кирпич смартфона в карман, поправила на плече сумку и вдруг поняла, что запуталась и не знаю теперь, куда идти. Вагоны длинные. Где тринадцатый? Впереди или за спиной? Прошла назад, увидела номер одиннадцать в окне проводника. Прошла назад ещё вагон, увидела номер десять. Плюнула, пошла вперёд.
Одиннадцатый. До конца. Десятый!
Да твою мать! Как я опять направление перепутала-то?!
Из тумана медленно соткалась фигура огромного чёрного кота. Уши-кисточки, рана на боку — Бегемот!
Сумка сползла с моего плеча и глухо брякнула во влажный перрон. Я стояла, хлопала глазами, сама себе не верила, а ещё вползал в сердце, заставляя дрожать всем телом, отменный страх.
Поймите меня правильно. Вокруг туман. Никого. Тёмный, влажный бок вагона. И мёртвый кот, хромающий ко мне на трёх лапах, одну, правую переднюю, ему тогда перебили.
— Ты же умер! — беспомощно выговорила я, заикаясь.
Кот подошёл, боднул головой под ладонь. Он был холодный, но не могильно-ледяной, на шерсти прозрачным бисером висели капельки тумана. Я ошалело погладила его, — он замурлыкал. Бегемот?! Может, это просто другой какой-то кот? Не могу объяснить! Но меня продрало ужасом от макушки до самых пяток. Я отступила, еле сдерживая рвущийся из груди крик.