В храме Главной Богини оказалась открыта боковая дверь.
— Снимай платье, Кьяна, — он показал рукой нижнее платье.
— Я не…
— Кьяна, я могу сохранить тебе либо стыд, либо жизнь.
— Мне не нужна моя жизнь.
— Она тебе понадобится, когда за тобой приедет Элнаил.
— Ты убил его, Царь!
— Всадника Царя Дальних Земель невозможно убить таким ударом, Кьяна. Снимай, меня ждёт жена, на землях моих мятеж, я друг Элнаилу, но терпение моё и милость не безграничны, — он увидел, что Кьяна протягивает ему нижнее платье, оставшись нагой.
— Почему ты не сказал, что не убил Элнаила?
— А ты бы орала всю дорогу, подобно обезумевшему зверю? Кьяна, у тебя было такое лицо, что родная мать не узнала бы тебя. Сейчас сюда выйдет Верховная Жрица, не бойся её, делай всё, что она говорит.
— Как я пойму её?
— Ты поймёшь, поверь мне, ты поймёшь, — и, повернувшись, вышел.
Когда Горотеон быстрым шагом прошёл в покои Царицы, дворец его был в огне, люди в панике бежали, воины гибли, кровь лилась по ступеням и длинным проходам, но не это волновало Царя Дальних Земель.
— Она впала в забытьё, — произнёс старик-лекарь. — Юная Царица словно забыла наше наречие, она не понимает меня… не слышит.
Он шептал ей на ухо, держал её, уговаривал, приказав дать отвар от боли, разрывающей тело юной жены его. И только, когда наследник появился на свет, и Горотеон лично убедился, что с Айолой и младенцем всё хорошо, он покинул её покои, чтобы погасить последние очаги мятежа. Кара его была ужасна, волна казней, столь ужасающих, что кровь стыла в жилах, пронеслась по Дальним Землям, убивая не только людей, но и саму мысль о повторении мятежей и восстаний… В огонь, боль и слёзы обратилась попытка Оссагила свергнуть Горотеона, Царя Дальних Земель, но всего этого не знала юная Царица, проводящая дни в покоях своих, с младенцем и мужем.
Он смотрел на спящую, бледную жену свою, и страх, наряду с виной, рождался в сердце его. Не была ли Айола слишком юна для ноши, что возложил на неё супруг… Но вскоре она встала и уверенным голосом стала интересоваться подданными своими, судьбами их и их детей. Уверенной поступью ходила она по покоям, держа на руках младенца, улыбаясь мягко, глядя в точно такие же глаза, как у неё.
В одно тихое утро, когда Дальние Земли ещё спали, Горотеон покинул покои жены своей, запретив выходить ей на ступени дворца. Сердце его разрывалось от любви к Айоле, любви, которую он не ведал раньше. Даже потеряв первую жену свою, Ириму, он не чувствовал столь острой потери, как потерю от разлуки со своей Истинной Королевой.
БОНУС 3. Хели