– Мистер Эллингтон, – я сделала небольшой кивок и заглянула в усталые глаза. Эта неделя сильно вымотала его и, чувствую, что теперь эта усталость станет моим крестом. Нести такую ношу и владеть подобной тайной – нелегко.
Заметив, что я трепещу как осиновый лист на ветру, он уверенно и даже, как мне показалось, несколько деловым тоном произнес:
– Тебе не о чем переживать. Я не посмею обидеть тебя, ни мыслью, ни словом, ни делом… – на последних словах его взгляд задержался на моих губах. Сердце, получившее острый удар, заколотилось с бешеной скоростью. Как раз на счет последнего я не особо возражала. Мне бы даже очень хотелось, чтобы он меня делом… так сказать «обидел». Боже. Гнать прочь эти мысли. У него есть Шарлин.
– Хорошо, – хрипло ответила я и позволила вести себя к лифту.
Мы молча ожидали, когда приедет железный мучитель, держась за руки, как молодые влюбленные. Было в этом жесте и что-то невинно легкое, и что-то очень нежное и интимное. Он не хотел отпустить меня, а я не хотела, чтобы он отпускал. Мы не проронили ни слова, пока не оказались в глубине ярко освещенного хромированного лифта, украшенного со всех сторон зеркалами. Никогда не понимала, зачем в лифте зеркала…
Мы поднимались безнадежно медленно, и ощущение его присутствия давило на меня. Хотелось отбросить все условности и наброситься на него. Мы стояли и глядели куда угодно, но только не друг на друга. Лифт тихонько покачивался и пару раз мы едва касались друг друга то плечом, то бедром. Но каждое касание словно удар молота по наковальне. Дыхание стало тяжелым и глубоким… Наконец, не выдержав этой томительной пытки, я ляпнула первое, что пришло в голову.
– То есть теперь мы будем изображать счастливых влюбленных? – я прекрасно знала ответ, но мне нужно было слышать свой голос, отвлечься от посторонних мыслей.
– Особо играть тебе не придется, обещаю. – Многозначно ответил он, но я постаралась пропустить фразу мимо ушей. Он хороший актер, вживается в роль.
– А если я встречу… ну, скажем… «того самого»?
Мужчина резко сжал мою руку, но, опомнившись, выпустил.
– Надеюсь, что этого не случится.
Его тон сразу стал жестким и холодным, будто я сказала что-то из ряда вон выходящее. А ведь действительно, если я встречу мужчину всей своей жизни? И, допустим, они с Генри будут разными людьми! Мне захочется настоящих отношений, настоящей любви, что тогда? Если Генри Эллингтон, мой идеал, не сможет дать мне все это, то я же не обязана страдать до конца своих дней и умереть старой девой?
– А если все же случится?
Никогда прежде я не видела такого выражения этих безумно красивых карих глаз. В них боль, обида, злость и страх… и все сразу, создавали такую странную комбинацию, что я совершенно растерялась.