— Я думала об этом, но передумала. Это мне не подходит.
— Достаточно честно, — сказал он. — Так ты думаешь об усыновлении?
— Да.
— А ты не думала рассказать об этом… О Боже мой, неужели отец — Данте Дамасо?! — чуть ли не взвизгнул Кэл, и она вздрогнула.
— Что думаешь?
— Я думаю, что тебе следует оставить ребёнка и позволить отцу обеспечивать вас обоих, — сказал он, намекая, что Клео сошла с ума, раз рассматривает какие-то другие варианты.
— Я не такая меркантильная.
— Ты намеренно забеременела? — многозначительно спросил Кэл.
— Конечно же, нет. В этом виноват дурацкий испорченный презерватив.
— И кто, скажи на милость, заботился о презервативах?
— Он.
— Тогда почему ты переживаешь из-за этого? Ты не просила сделать тебя беременной, это такая же его вина, как и твоя — скорее даже его, чем твоя. Ты доверила ему позаботиться о защите. Я имею в виду, ты могла подхватить какие-нибудь венерические заболевания из-за одного испорченного презерватива.
Кэл рассуждал здраво, но Клео не думала, что подхватила от Данте что-то ещё, кроме беременности, он был слишком брезгливым.
— Я была сегодня у доктора. Она всё проверила, — вяло произнесла она, вспомнив, как доктор объясняла, для чего брала анализы. Клео не волновалась, что там найдут что-то плохое.
— Итак, ты решила стать, как те цыпочки из любовных романов, такие все суперсильные и независимые: «Мне не нужен этот вонючий мужчина и его вонючие деньги, чтобы заботиться обо мне и о моём ребёнке»? — спросил Кэл через пару минут. — И пока отцы их детей купаются в деньгах, они живут в нищете, потому что слишком хорошие, и не хотят показаться меркантильными, чтобы взять деньги, верно?
Клео не ответила. Когда Кэл шёл к цели, лучше ему не мешать и позволить выговориться.
— Потому что это просто бред! Чтобы сделать ребёнка, нужны двое, он должен признать это и помочь тебе.
— Я даже не знаю, оставлю ли я ребёнка, — слабо сказала Клео.
— Хм. Просто не будь дурой, Клео. Ложная гордость ещё никому не помогла.
— Слушай, я узнала о беременности только сегодня, Кэл, — сказала она, измученная. — Мне нужно время, чтобы обо всём подумать.
— И тебе нужно подумать о том, что отец твоего ребёнка не беден, и если ты решишь его оставить, то я не вижу причин, по которым он не может содержать своего ребёнка.
— Достаточно. — Она подняла одну руку, а второй потёрла лоб. У неё болела голова. — Я иду спать. Доброй ночи.
__________________________________
Следующие пару недель Клео плыла по течению. Она не могла собраться с мыслями. Она словно жила в странном потустороннем мире, где всё было наоборот — верх был низом, лево было справа, и она носила ребёнка Данте Дамасо. Клео всё ждала, что вот-вот проснётся от ужасного сна и вздохнёт от облегчения, но этого не происходило. Каждый день она сталкивалась с той же самой сумасшедшей реальностью. Хуже того, беременность давала о себе знать самыми отвратительными способами: постоянная утренняя тошнота, нехватка энергии, недостаток сна, вздутие живота, чувствительная, набухшая грудь — почти все симптомы, о которых она читала. Это ужасно раздражало, и было просто невыносимо.