— Это неважно, — сказала Клео, пытаясь не дрожать.
— Но ты знаешь, кто отец, верно?
Он хотел ранить ее, и Клео почувствовала боль. Она ахнула и свернулась калачиком в защитном жесте.
— Люциус Найт! — рявкнула Блу. Такой сердитой Клео её никогда не видела. — Тебе должно быть стыдно.
К его чести, Люк выглядел раскаявшимся.
— Извини, Клео, это нечестно с моей стороны, — пробормотал он. — Я просто зол и разочарован. Мне ненавистно видеть тебя в такой ситуации, когда какой-то неудачник сделал тебе ребёнка и не несёт никакой ответственности.
— Это мой выбор, Люк.
Он коротко кивнул, и сжал челюсти. Он всё ещё выглядел злым и разочарованным, и это было для Клео невыносимо.
— Ты пока не уверена, что хочешь оставить ребенка? — спросил он после долгой паузы, во время которой он только и делал, что пристально смотрел на неё и беспокойно поглаживал её руки большими пальцами.
— Да.
— Когда будешь знать точно?
— Не уверена. Так или иначе, у меня пока нет чувства к этому ребёнку. Прямо сейчас я чувствую себя пойманной в ловушку, потерянной, испуганной и такой глупой, — со слезами в голосе ответила Клео.
— О, Петипан, — вздохнул Люк, и притянул ее к себе в объятия. Детское прозвище, которое он придумал, потому что Клео ненавидела своё полное имя, вызвало новые слёзы, и она, почувствовав себя маленькой, разрыдалась на его груди. — Мы разберёмся с этим. Я обещаю.
Клео позволила себе опереться на него ещё одну секунду, зная — старший брат всегда будет рядом. В этот момент она любила и ценила его больше, чем когда-либо.
Глава шестая
Клео
Когда Кэл вернулся домой без Грега, он демонстративно игнорировал Клео.
— Привет, — нерешительно поздоровалась она, хоть её и раздражал его раненый вид.
— О, привет, — ответил Кэл, как будто только заметил Клео, которая сидела в единственном кресле в гостиной — надутом чудовище, которое она нашла в благотворительном магазине.
— Итак… Я беременна, — выпалила она.
Кэл замер на пути в ванную и повернулся к ней. Его рот был широко раскрыт, а глаза чуть не вылезали из орбит.
— Да ладно. Ты шутишь, да? — Он всегда становился подростком, когда его что-то удивляло. Это было и милым и раздражающим. — Боже мой! Неудивительно, что ты вела себя, как сучка, в последнее время.
— Ого, спасибо, — сказала она с усмешкой. Она ничего не могла с собой поделать, его непочтительность и честность всегда вызывали у неё улыбку.
— Ну, так и есть. — Кэл забыл, что ему нужно в ванную, и опустился на диван напротив кресла. — Ты сохранишь его?
— Не знаю.
— Ты думаешь о том, чтобы прервать беременность?