Киваю.
— Я не сразу поняла, что происходит. Приставать ведь можно разными способами. Сначала он просто демонстрировал мне… многое. Потом, притворяясь беспомощным, заставлял прикасаться. Я чувствовала себя неловко, но не смела отказаться. А когда осознала и пожаловалась родителям… В общем, затрещину от отца я получила такую, что больше не открывала рот. Ублюдок был очень хитрым и отлично умел настроить всех против.
— Он…
— Нет, — отрицательно качаю головой, — Я спала с ножом под подушкой несколько лет. И ходила с ним. И как только стало понятно, что моя «семья» не сможет вернуть меня назад насильно в силу возраста, ушла. В кармане у меня было… двести семнадцать долларов и сорок центов.
— У тебя все получилось, — по его лицу ничего нельзя прочесть.
— Да.
— Даже убедить всех, что ты… — он прерывается, а я криво улыбаюсь:
— Из богатой семьи и частного пансиона? Я настолько хотела этого, что с легкостью вошла в роль. Моя жизнь… стала именно такой, как я мечтала когда-то девчонкой.
— Ты — молодец. — Холл смотрит серьезно, — Не знаю, справился бы я так же блестяще. А вот твоего дядю мне хочется убить…
— Нет необходимости.
— Простила? — спрашивает недоверчиво.
Хмыкаю. И смотрю на него спокойно:
— Несколько лет назад я наняла детектива, чтобы узнать про них. Мои родители все так же живут на ранчо, братья сбежали от бедности и затерялись на севере Америки, тетка в доме престарелых, я дядя… сдох, перепив однажды некачественного джина.
Мы молчим. А потом Холл задает… неправильный вопрос:
— Почему ты не говорила про это? Тогда?
— Считаешь я должна вываливать всю эту грязь на каждого своего знакомого? — я морщусь.
— Я для тебя был просто знакомый?
— А кто ты был, Холл? И кто ты для меня сейчас?
Может показаться, что я спрашиваю об этом почти равнодушно. Но нет. На самом деле я напряжена до самого нутра, желая услышать… Да черт его знает, что. Может, что он ошибся. Тогда. Или что он ценит мое доверие. И сам доверяет теперь не меньше. И что он хочет быть кем-то большим, чем просто знакомый и… партнер.
И что моя правда его не напугала.
Но он лишь смотрит тяжелым взглядом, открывает рот… и закрывает его, так и не решившись ни на какие объяснения. В глазах — непроглядная темнота.
А я лишь киваю. Потому что он в своем праве отказаться от чего бы то ни было… даже от того, что я так и не смогла предложить.
Мы больше не ложимся.
Собираем вещи, завтракаем и выписываемся из гостиницы.