Джин кивнула. Джин умела вовремя кивать.
— Я тебя искала.
— Зачем? — апатично спросила лиса.
— Вира вызывает, а никто с тобой связаться не мог.
— Она что, вернулась? — удивилась Марлен.
— Да, часа два как. Говорит, дело срочное у неё к тебе есть.
— Странно это. Не припоминаю никаких срочных заданий. Ладно, я скоро к ней пойду, мне еще минут двадцать нужно.
Джин кивнула. Джин умела вовремя кивать.
— Ты его вспоминаешь? — спросила Марлен, рассматривая исходящую парами водную гладь.
— Кого?
— Давай без этого. Вспоминаешь?
— Вспоминаю, — вздохнула Джин. — Я с ним более десяти лет была, как не вспоминать.
— Это понятно.
— Разве? Марлен, как это может быть понятно?
— Значит, непонятно. Ты ревновала его ко мне?
— Почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас?
— Может быть, потому что я приближаюсь к тому возрасту, в каком была ты, когда твоего многолетнего любовника внезапно переклинило на какой-то пигалице.
— Ты не была пигалицей.
— Значит, тебе было еще тяжелее. Джин, если не хочешь говорить…
— Нет, я не ревновала. Я всегда относилась к тебе, как к младшей сестре, несмотря на приказ Возницы присматривать за тобой, несмотря на то, что ты была частью моей работы, моим заданием. Тебя всегда было так легко любить, и я полюбила. Что касается Догана… он меня не любил. Возможно, уважал, иногда восхищался, но не любил.
— Тебе повезло.
— Как ни странно, я, кажется, с тобой согласна.
Джин взболтала ногами воду. Толкнула слегка Марлен в плечо.
— Ладно, признавайся уже, что тебя беспокоит? Я же вижу, ты в последнее время сама не своя. Опять же, с вопросами странными ко мне пристаешь.
— Сама не знаю… лезут мысли всякие в голову. Из-за него моя жизнь под такой откос пошла. Ведь любил же… жаль, что не сумел свою ненависть ко мне перебороть.
— Ты думаешь, он тебя ненавидел? — удивилась Джин.
— Я знаю, что ненавидел. Ему было противно понимать, что его избранницей стала земная женщина, да еще и его гонщица, его собственность.
— А почему ты именно сегодня об этом вспомнила?
— Да сама не знаю… Говорю же, лезут мысли всякие в голову.
Марлен достала из сумки небольшую флягу и отпила немного бальзама. Правда, от бальзама там было одно название — чистый спирт. Она отсалютовала флягой:
— За Та-Расса.
Марлен праздновала девятую годовщину со дня его смерти.
•• •• ••
Увы, пить Марлен не умела, а потому даже небольшой глоток горячительного превратил её возвращение на станцию в настоящий квест. Пришлось даже воспользоваться авто навигацией, что трезвая Марлен сочла бы оскорблением своих водительских чувств.
Благо, в кабинет к Вире она заглянула, уже будучи более-менее вменяемой.