— И что?
Мы с Егором смотрим на него с некоторым недоумением, но он этого и не замечает. Творец, что с него взять? Сейчас навертит такого! Однако, когда Иван додумывает и окончательно выстраивает задуманную им мизансцену, становится понятно, что идея его — совсем не такая сумасшедшая, как нам показалось с самого начала. И реализовать ее относительно не сложно.
— И давно завязал-то?
— Маш, я тебе чего вчера?..
Звоню Федьке.
— Пап!
Идет к кровати, возле которой на тумбочке лежит его бумажник. Смотрит вопросительно. Пожимаю плечами. Просто не знаю.
— Маш!
— Как быть?
— Михаил Степанович, а кто нынешний хозяин вашего шапито? И кто взял на себя роль директора?
Смотрит изумленно.
— Ладно. Тебя встретить на вокзале?
— Продиктуй. Или смской пришли.
— Не трогай. Никогда бы к тебе не пришла, если бы не деньги!
А то я уже не гадала по этому поводу! Всю голову сломала. В принципе, мест достаточно. Барахла циркачи с их всевозможными трюками и разнообразными приспособлениями для их проведения действительно таскают за собой огромное количество. Правда, каждый следит за своим добром пристально, чужого никого к нему не подпустит. В конце концов от этого самого «барахла» вполне возможно будет зависеть жизнь трюкача, а уж его здоровье так точно. Получается замкнутый круг: если мы узнаем кто именно возит наркоту, мы, скорее всего сможем с достаточной степенью вероятности предположить, где у него тайник; и наоборот — найдем тайник, сможем очень точно очертить круг тех, кто может быть замешан в торговле наркотиками.
Отвечает мне, естественно, Егор.
— Хорошими или плохими? Если плохими, то можешь сразу выкатываться. Мне плохих надолго хватит.
— Дерьмо. Ладно. Чем могу помочь?
— Папа! Папочка!
Открываю. Точно — Яблонский.
Этой истории уже много-много лет. Собственно, история даже не моя. Но я ее почему-то люблю. Рассказывала ее мне девчонка, с которой я жила в одной комнате в интернате. Это был очередной детский дом, в который меня раз за разом пристраивал тренер. Но в этом я, как ни странно, прижилась. Видимо, атмосфера в этом заведении была другой, отличной от холодной официальной «доброты и заботы» других государственных учреждений по присмотру за безнадзорными детьми.
Иду, смотрю на телефон, вместо того, чтобы смотреть перед собой, и в результате сталкиваюсь с Евгенчиком. Сразу понятно почему это происходит — у нашего энергичного директора в руках аж два телефона! И он тоже смотрит на них, а не вперед. И как мы раньше жили без них?
— Верни ему. Сколько?
— Да как что? Все ж телефоны, который покупались для нужд съемочной группы, на его имя записаны, а эти заразы в колл-центре соглашаются говорить только с владельцем номера…