— Знаешь, у меня что-то нет настроения сегодня гулять, — сказала я, не поворачиваясь к нему. — Ничего, если мы встретимся в следующий раз?
— Конечно, Рейвен, — легко согласился Эрриан, — но я провожу тебя до академии, не против? На всякий случай.
***
— Что это? — переспросила я, хотя понимала, что за лист держу в руках.
Том растерянно пожал плечами. Он старательно отводил глаза, понимая, что разозлить меня сейчас может любая мелочь.
— Я сам узнал об этом, лишь когда Берта передала вам письмо, — признался он.
Я глубоко вздохнула, стараясь сдержать ярость. Опустила глаза и еще раз пробежалась по изящным строчкам.
— Значит, до сведения моего они доводят, — процедила я, сжимая руки в кулаки. Мятое письмо загорелось синим пламенем и пеплом опустилось на ковер. Посмотрев на Тома, прищурилась и выплюнула: — Ну и кто же из преподавателей выражает сомнения в моей компетентности, а?!
Том еще раз опасливо пожал плечами:
— Вы же знаете, ректор Маринер, что жалобы в Совет Вандеи практически всегда рассматриваются анонимно. Кто донес Совету, известно только Совету.
— Нечего доносить! — воскликнула я, но, резко выдохнув, взяла себя в руки. — Ничего компрометирующего я не делала. То, что некоторые работники академии недовольны… как там было написано?.. «невыгодными союзами с неприемлемыми целями, основанными на моей личной приязни»… Идиотская формулировка!
— Ну как-то же они должны были обозначить то, что вы пытаетесь наладить отношения со светлыми, — усмехнулся Том. — Причем чтобы звучало это аморально.
— Но звучит глупо, — мотнула головой я и нахмурилась. — Тем не менее, если Совет прислал мне предупредительное письмо, то вскоре стоит ждать проверку. Проследи, чтобы все документы были в порядке. Я присмотрю за студентами и преподавателями.
Том кивнул и поспешно вышел из кабинета, оставив меня с моей яростью наедине. Мои же! Преподаватели, с которыми я несколько лет работала бок о бок! Поверить не могу, что кто-то из них мог на меня пожаловаться.
Очевидно. Что среди недовольных — Нерибас, этот старик был закоренелым консерватором, и примирение со светлыми подействовало на него, как красная тряпка на быка. Но жалобу одного преподавателя не восприняли бы настолько серьезно, чтобы Совет вдруг отправил мне это письмо с предупреждением. Значит, как минимум пять или шесть преподавателей. Или не только. Может, еще и деканы. Или другие работники академии.
Уверена я могла быть, пожалуй, только в горстке людей: Эдгар и Архелия Марибо, Джон Кормак, Ричард Верделет и Калиса Филикс. Остальным я если хотела доверять, то не могла.