Ровена Сегнар… нет, теперь уже герцогиня Ировенн Готье смирилась с положением.
Словно почувствовав нужный момент, супругу посетил герцог Готье.
Ровена села, выпрямив спину, и стала наблюдать за мужем. Немолодой, сохранивший военную выправку Норберт Готье был непривлекателен. Глубокие морщины, блестящая на макушке лысина и тонкие седые волосы вгоняли Ровену в тоску, как и любую нормальную молодую девушку. Лишь глаза герцога оставались живыми, в них светился острый ум.
— Вы хорошо себя чувствуете? — негромко спросил он, присаживаясь рядом на постель.
Ровена дернула головой, слабо кивая. Она поджала ноги, обхватив их руками — так возникало чувство безопасности.
Всполохи темной магии вырвались из пальцев, окружая руки лениво движущимися темно-фиолетовыми нитями. Магия не вырывалась с тех пор, как Ровена впервые встретила свою первую и последнюю любовь: тогда она думала, что магия просто видоизменяется, и благодаря Себастьяну, искренним теплым чувствам к нему она могла бы стать светлой, ведь магия еще не сформировалась окончательно. Шанс был, но мать не позволила этому случиться.
Сердце привычно кольнуло, но от боли отвлек заинтересованный взгляд герцога, направленный на ее руки.
— Вы видите? — изумилась Ровена, с трудом втягивая нити обратно.
Проявление магии могли видеть лишь сами маги, для обычных людей, оборотней, вампиров и всех остальных всполохи оставались невидимыми.
— Да, вижу, — по-отечески тепло улыбнулся герцог и прибавил: — И более того — я чувствую, насколько вы сильны. Такой дар нужно развивать.
Ровена смотрела на него недоверчиво, не в силах поверить в его слова.
— Теперь вы герцогиня, у вас есть определенные обязанности: следить за поместьем, принимать гостей, посещать званые вечера. Но мы обязательно найдем время, когда будут приходить лучшие преподаватели во всем Родероне. Супруга министра образования должна соответствовать этому званию.
Ровена не знала, что герцог — министр. Впрочем, она ничего о нем не знала. Но за то, что он предлагал, готова была дать шанс жизни в Асторе, какой бы нелепой она ни казалась.
Все равно выхода у нее не было.
9.
По традиции, за неделю до нового года и начала зимних каникул члены Совета Вандеи по очереди устраивали мероприятие — не совсем бал, скорее, званый вечер, куда обычно приглашались знатные и влиятельные люди со всего города. Каждый год встречались и мирно (или не совсем мирно) беседовали противоборствующие стороны, представители конкурирующих фабрик и прочего, аристократы мирились с «выскочками», как они называли предпринимателей, поднявшихся с низов. Иногда удавалось застать забавные сцены — ревности, споров и просто дискуссий, а иногда познакомиться с влиятельными людьми. Ради этого я каждый год посещала званый вечер, на пару часов превращаясь в милейшую женщину. В конце концов, некоторые богачи могли решить потешить свое самолюбие, щедро финансируя Темную академию. Это всегда срабатывало, потому что меня любили больше, чем бывшего ректора светлых: жадности у него было хоть отбавляй, а вот обаянием боги не наградили.