Я сжимаю в объятиях девочку, которую ни за что не отпущу. Постараюсь помочь узнать что-либо про мать, если это вообще возможно, но отпустить — никогда.
Улыбающаяся мне, она понимает, когда грань истончилась? Уловила ли тот момент, когда друг превратился в мужчину? Понимает ли, что родной аромат ее кожи пьянит меня? Возможно, иначе не отстранилась бы так скоро. Я пытаюсь найти в ее глазах это знание, но она маскируется.
А сейчас внутри меня все похолодело. Приложив массу усилий, чтобы освободиться к вечеру, я на крыльях несся, чтобы успеть побыть с ней еще чуть-чуть, пока Алазар не объявит время сна. А то, что вижу, рождает во мне желание кого-нибудь придушить.
Служитель храма невозмутимо принимает мой убийственный взгляд, а я едва сдерживаюсь, потому что он единственный в этом помещении, на ком я могу отыграться. Девочка неприкосновенна, с ней я поговорю по-другому.
— Фаль, ну, что ты сразу к учителю пристаешь? — сразу нахохлилась она, отвлекая мое внимание от предполагаемой жертвы. — Ничего не станет от того, что я смотаюсь на полчаса по делам.
— Каким делам? — прошипел я. — Ты глупая, да? Надеюсь, твоей наблюдательности достаточно, чтобы оценить, что ты привлекаешь внимание? Будь ты в накидке или же в повседневном виде, здесь масса всех, кто почует в тебе молодую женщину. Надо быть недалеким, чтобы не увидеть в тебе девушку даже в этих тряпках.
Понял, что к концу своей тирады я повысил голос до непозволительности. Но я спустил пар и, к счастью, успел прийти до того, как она ушла. Мне ее на привязи держать? Переводя дух, я уперся руками в бока. Мог бы предположить, что сам не понимаю, чего боюсь, но я знаю — она действительно на фоне местных людей очень заметна. И дело даже не в поведении или привлекательной внешности. Предполагаю, что в совокупности ко всему дело еще в необычной ауре.
— Фааааль, — ласково протянула она, спорхнув с лестницы и обняв меня за талию, прижавшись к торсу. — Ты заботишься обо мне.
Мое сердце пропустило удар и… заколотилось как бешеное. Пришлось оперативно собрать всю силу воли в кулак и выйти из ее объятий. Я в своем уме вообще? Все тело напряглось и это было очень приятное напряжение. Ругаться я уже не мог. Она довольно ухмыльнулась, отступая к Алазару. Да, теперь мне очень трудно даже просто говорить, не то, что устраивать взбучку. А в глазах ее скачут бесята. Маленький чертенок, ты сделала это нарочно?