Меня это начинало не то чтобы напрягать, скорее очень будоражить. Будто стала невольным свидетелем, нечаянно наткнувшимся на глазок подсматривания. Вроде нужно бы уйти и даже нужно, но так жутко интересно, что наплевав на совесть, припадаешь к нему и безотрывно наблюдаешь.
“Чтобы она сравнила, прозрела… и наконец отпустила ситуацию. Хорошая мысль. Может ей предложить?..”
Я едва успела проглотить нервный пшик. Меня нехило так колотить стало. Дышать-то забывала, страшась пропустить хоть слово или выдать, что бессовестно слушаю.
Но прекрасно осознала, что после таких откровений стоило бы сбежать, а потом, как бы невзначай потребовать объясниться. Хотя, что непонятного? Кир мне специально предложил опасный квест. Не для того, чтобы вернуть Руса, а чтобы я в нём разочаровалась и бросила затею. Вот же хитер! Вот же коварен! Друг называется… Самый настоящий, душевный. Кто и жилетку протянет, и плечо подставит, ну и секс-приключения, чего уж там… по дружбе не предложить…
“Чёрт! Она красивая… “
Вот теперь затаилась так, что в лёгких боль засела. Я ведь ослышалась? Ну же!!!
Вот теперь затаилась так, что в лёгких боль засела. Я ведь ослышалась? Ну же!!!
“Какая же она красивая…”
Мысль оборвалась.
Я с дико грохочущим сердцем ждала продолжения. Но в эфире повисло глухое молчание. Накатило разочарование, досада и желание узнать, о ком “красивая” подумал Кир. Обо мне? Или о ком-то другом? Потому что судя по шевелению глазных яблок под веками Климова, Кир не бодрствовал — он абсолютно точно спал!
Уснул… Вот так? На полумысли? Нельзя же так народ раззадоривать недомолвками!
Хотелось его нагло пнуть и притвориться, что это не я, а если и я, то не специально — во сне получилось. Но не осмелилась. Сквозь опущенные ресницы видела, как лицо Кира то хмурилось, то блаженно расслаблялось.
Меня раздирало от желания узнать, что же он видит во сне? Кого?
Это было подло, нечестно с моей стороны, но я зажмурилась, настраиваясь на новую волну просмотра. Бесцеремонно ловила сеть, пока перед глазами не вспыхнула яркая картинка. Настоящий фильм главной героиней которого была… я?
Это не было фантазией! Нечто на грани реальности, и он при всём желании не смог бы об этом не думать. В голове Кира я была такой же, как сейчас! Он даже не представлял меня в эротическом наряде, с накаченными буферами или в развратном белье.
Я была в белоснежном полотенчике, с небрежным пучком волос на затылке и блестящим от пота лицом. И я его глазами видела себя в этом образе какой-то… супер-бомбой!
По крайней мере эмоциональность мыслей при передаче образа мне ясно дала понять, что я для него — настоящая взрывчатка!