Должно быть, она тоже вспомнила тот день, потому что улыбнулась. Дернулся белый тонкий шрам на её губах.
— Ты запретил мне влюбляться, — припомнила она. — Давай, сказал, жить просто и спокойно, без всяких страстей.
— Да, хорошо было бы, — мечтательно согласился Тимур.
— Ты же понимаешь, — спросила Лиза с неожиданной хрипотцой, — что моя любовь — как Гримпенская трясина? Никто не выберется оттуда.
— Никогда не ходите на болота ночью, когда силы зла властвуют безраздельно, — процитировал он. — Ты разве собака Баскервилей?
Однако она не поддалась его напускной беззаботности.
— Кто теперь знает, — выдохнула она, — что ждет тебя дальше?
Неожиданно для себя Тимур, много раз обещавший себе не разговаривать с Лизой об отце, второй раз за вечер нарушил собственные обещания:
— Безумные женщины губительны и пугающи. Они отвращают и притягивают к себе одновременно. Ни один мужчина добровольно не уйдет от такой женщины, — повторил он слова отца.
Лицо Лизы изменилось так стремительно, что Тимур не успел ничего понять, а она уже вскочила на ноги. Изумленный, он тоже быстро поднялся и встретился лицом к лицу с разъяренной фурией.
— Не смей, — сердито воскликнула она, — говорить, как он. Это Руслан был безумен! Он всё видел словно в кривом зеркале. Искаженные картины реальности. Он умер, слышишь, и мы оставим его за дверью и не будем впускать в эту квартиру.
— Хорошо, — только и смог произнести он, потрясенный таким неистовством. — Хорошо.
Лиза обрушилась на него с такой силой, что он едва смог устоять, принимая её в свои объятия.
— В этой квартире, — задыхаясь, говорила она, — нас только двое, слышишь?
Он беспорядочно целовал её и гладил по волосам, бормотал что-то успокоительное, и Лиза понемногу переставала дрожать.
Возвращаясь с работы на следующий день, Тимур увидел на скамейке у подъезда высокую худую старушку. Бабушка-пешеход Анфиса терпеливо и неподвижно сидела, являя собой картину ожидания и смирения.
— Добрый вечер, — сказал Тимур.
Она вздрогнула и посмотрела на него.
— Привет, барашек, — сказала Анфиса. — А я Лизу жду.
— Она сегодня будет поздно, у неё какой-то корпоратив на работе. Давайте я напою вас чаем.
Бабушка посмотрела на него с любопытством и торжественно кивнула.
— Лиза не разговаривает со мной, — легко поднимаясь по лестнице вслед за Тимуром, сообщила Анфиса. — Сердится за то, что я рассказала тебе про ту историю с лезвием.
— Да, — вздохнул Тимур, открывая дверь, — иногда ваша внучка бывает страшно упрямой.
В его квартире все кричало о том, что здесь живет Лиза. Её обувь стояла у порога, и сумочки валялись на тумбочке, и россыпь помад возле зеркала, и на кухонной стойке уныло висел брошенный в утренней спешке верх от пижамы.