Маша нагнулась, чтобы поднять трость, и тут же пальцы Софьи Дмитриевны вцепились в её плечо.
— Не лезь к нему, слышишь?! — взгляд Цапельской, тяжёлый и злой, был абсолютно вменяем — голубые глаза буравили Машу. Дыхание старухи было тоже тяжёлым и горьким.
Маша, поначалу испугавшись, через мгновение пришла в себя и отпрянула. Плечо горело.
— Я знаю, зачем ты здесь! — шипела Цапельская, цепляясь за одежду Маши. — Думаешь, что обманула всех? Думаешь, я ничего не замечаю? — старуха тяжело задышала. На подбородке её блестели капельки мутной слюны.
Маше стало по-настоящему страшно. Что если Цапельскую сейчас хватит удар? Что тогда делать? Она перехватила руку старухи, попробовала встать, но Софья Дмитриевна внезапно закатила глаза и громко визгливо запричитала:
— Что вы со мной делаете?! Куда меня тащите?! Кто вы?!
У Маши зазвенело в ушах и моментально вспотели ладони.
— Софья Дмитриевна… перестаньте… — взмолилась она.
Послышались шаги, затем Маша почти взлетела в чьих-то руках, и оказавшись на ногах, её ощутимо тряхнуло.
— Что тут происходит?
Маша узнала голос Бориса и чуть не расплакалась — старуха просто издевалась над ней всё это время!
— Борис Егорович, я не виновата! Я хотела, чтобы она погуляла! Не понимаю, что с ней случилось!
— Ну, ну, — Борис быстро огляделся и, легонько оттолкнув Машу, ухватился за поручень кресла.
— Борька, ты? — Софья Дмитриевна вытянула тонкую шею и погрозила ему пальцем. — Вовремя! Ты всегда вовремя!
— Да как вы можете… — начала было Маша, но Борис мотнул головой и взглядом заставил её замолчать.
— Стой здесь и жди, поняла?
Маша кивнула, засунув руки в карманы.
— Софушка, царица моя, всё хорошо. Никому вас в обиду не дам. Сейчас Катя приедет, а мы её дома подождём… — приговаривал он, толкая кресло, и Маша смотрела им вслед чувствуя, как дрожат колени.
Борис вернулся минут через двадцать. Маша нервно ходила взад-вперёд, думая, как объяснить ему то, что произошло. Но Борис отмахнулся от её слов и вытащил из кармана ключ на металлическом кольце. Перекинув его с ладони на ладонь, отдал Маше.
— Говорили тебе, чтобы не лезла к Софье Дмитриевне?
— Говорили, — согласилась Маша. — Я же хотела как лучше…
— Эх ты, благотворительница, — Борис потрепал Машу по плечу.
Маше этот жест не понравился. Она вообще не любила, когда к ней прикасаются вот так, фамильярно. Да и есть ли люди, которые реагируют на подобные вещи с радостной улыбкой?
— Пойдём, — словно не заметив её гримасы, произнёс бывший следователь.
Он выглядел таким добродушным в простой светлой рубахе и льняных брюках, будто обычный дачник на своём огороде. Не хватало только соломенной шляпы и тяпки в руках.