Бану вздохнула и прижала раскаленное лезвие к поутихшему шву.
От боли Гистасп пришел в себя и взвыл зверем.
* * *
Закончив, танша утерла губы тыльной стороной ладони. Гистасп лежал в отключке и едва слышно посапывал. Бану, подняв глаза, поглядела на Вала, ощупала взглядом расплывшуюся физиономию.
— Приведи себя в приличный вид.
Тот кивнул.
— И приберите тут. Я пройдусь.
Бансабира исчезла в сгущающемся вечере. Её с уважительным поклоном окликнул Ри, видно что-то хотел спросить, но Бану лишь подняла руку в останавливающем жесте. Все разговоры потом.
Она сделала круг вокруг разбитого лагеря, потом остановилась и посмотрела вперед — в ту сторону, откуда рано или поздно должна прибыть помощь. Странная шутка жизнь: все роли, которые она так ненавидела, одну за другой приходится примерять на себя.
* * *
К следующей ночи они, наконец, добрались до чертога.
Под тяжелым меховым плащом, как под невзгодами, Бансабира тяжело поднималась по парадной лестнице. Узнав о прибытии тану, её торопились встретить. В самых первых рядах примчался Русса, следом Тахбир, потом вылез Раду, еще кто-то. Новости сообщали наперебой, вопросы задавали, не слушая друг друга. Сквозь гвалт с трудом пробился высокий голос Иттаи:
— Сестра, у нас сейчас гостит раманин Джайя, думаю, с ней нужно поздороваться в первую очередь.
— Не сейчас, — отмахнулась Бансабира, целенаправленно поднимаясь вверх. Оказавшись в переднем холле, скинула плащ, не оглядываясь. Лигдам по привычке поймал сзади. Из ближайшего коридора в холл вышла упомянутая Джайя. Значит, северная танша, наконец, соизволила почтить их вниманием? — раманин сузила глаза.
— Бансабира, — мягко позвал Русса. — Будет невежливо…
— Мне плевать, — огрызнулась Бану. Гистаспа на носилках несли позади госпожи, лекари неотступно следовали рядом.
— Ба… — Тахбир только открыла рот, как Бансабира повысила голос:
— Я сказала не сейчас! — обернулась на родственников и подданных.
Что же Бану вытворяет? — с ужасом сжался внутри себя Русса.
— Раманин ведь уже тут… — вновь попытался бастард, понимая, что Джайя совсем близко, все прекрасно видит и слышит.
— Раманин гостит в моем доме! — рассвирепела Бансабира. — Если ей надо, пусть сама придет и поздоровается. Нет — пусть заканчивает то, зачем приехала, и выметается!
— Бансабира! — Русса побелел, а Бану, поднявшись, наконец, уставилась на гостью из столицы в упор.
— Если её высочеству так не терпится осмотреть север, отвезите её к Бугуту в Акдай или еще дальше, за Астахир. И пусть любопытство сведет её в сугроб. Никто и слова не скажет, — бросила Бансабира, бескомпромиссно шествуя к спальне Гистаспа. Потом вдруг замерла посреди развернутой площадки наверху лестницы, обернулась, оглядела всех.